“Аластре” в борьбе за выживание

Одним из таких является деревообрабатывающее предприятие СООО “Аластре”. Неоднократно газета “Ганцавіцкі час” писала о событиях на этом предприятии. И в период успешной деятельности, и когда на нем возникали проблемы: людям не могли выплатить зарплату, платить налоги и т.д.

На какое-то время оно даже прекратило свою деятельность. Но имея в собственности современное технологическое оборудование, производственные площади, СООО “Аластре” снова возобновляло деятельность.

В настоящий момент руководитель Игорь Вакулин предпринимает попытки сохранить и восстановить деятельность предприятия. О том, какие планы он строит и какие проблемы сейчас имеются, Игорь Владимирович согласился рассказать в интервью.

 

Пётр Гузаевский (далее П.Г.): – Игорь Владимирович, некоторое время деятельность на предприятии была прекращена, а в настоящее время производственные площади и оборудование временно переданы в аренду. Почему “Аластре” оказалось в таком положении?

Игорь Вакулин (далее И.В.): – Я стал одним из собственников и учредителей СООО “Аластре” в кризисное время и появился фактически впервые в тот момент, когда была первая забастовка работников, которым не выплачивали зарплату. Ситуация была критической, назревала угроза социального взрыва.

Оборудование было полностью убито, куда-то исчезла числящаяся на балансе техника, люди объявили забастовку, лесхоз создавал препятствия с получением сырья. Это предприятие никому не было нужно.

Но я видел, что люди хотят работать и готовы поддержать. У меня было сильное желание и самому работать, поэтому на тот момент я сам погасил всю задолженность по зарплате. И сегодня мне неприятно слышать, когда многие начинают рассказывать, будто всё было хорошо до меня. Тогда откуда появилась куча долгов разным структурам, долгов по зарплате?

Аластре создавалась эстонско-норвежским бизнесменом, который вложил деньги и стал основным владельцем СООО “Аластре”.

Основная доля принадлежала ПТ “Беллека” – компании, зарегистрированной в Эстонии. Но в процессе работы они открыто говорили, что в Ганцевичах вести бизнес невозможно, потому что те условия ведения бизнеса, которые есть в Европе, сильно отличаются от тех, с которыми он столкнулся в Беларуси.

Норвежец принял решение продать мне компанию ПТ “Беллека”, которая имела 70% в уставном фонде СООО “Аластре”.

Так я стал основным владельцем “Аластре”. Я знал, что здесь плохо, но если бы знал, что настолько плохо, то на сегодняшний день никогда бы не ввязался в это! Я считал, что когда в учредителях СООО “Аластре” государство и тем более профильный лесхоз, то это прекрасно – это поставщик сырья.

Чего еще желать? Бери и работай. Будет доход, прибыль, зарплата людям. Но как оказалось, и у лесхоза, и у райисполкома разные цели.

П.Г.: – Что же пошло не так? Что помешало развивать бизнес?

И.В.: – Повторюсь, я взял фирму с долгами. И на то время вырисовывались хорошие перспективы для осуществления производства. Казалось бы, появился инвестор, готовый вложиться.

Но реальное положение дел оказалось иным, о чем меня и предупреждали эстонские партнёры. Я думал, что я свой, я же русский, но живу в Беларуси. Но оказалось, что я тоже не совсем свой для местной власти. В таких условиях вести бизнес нельзя.

Поначалу все же был какой-то сдвиг, были собрания, на какой-то период нам дали лес. Но когда мы его переработали и реализовали продукцию, сразу же деньги, которые поступили на счет, списали на налоги, ФСЗН, на судебные дела. Эта сумма разошлась моментально.

Хорошо хоть зарплату успели выплатить. Когда фирма лежала, ее никто не трогал. А когда мы запустили производство, активизировались кредиторы, посыпались иски в суд за старые долги, за зарплаты… Вымыли оборотные средства, и нам нечем было заплатить за сырьё.

П.Г.: – Но Вы же сказали, что учредителем СООО “Аластре” является и ГЛХУ “Ганцевичский лесхоз”, у которого, надо полагать, есть сырьё?

И.В.: – Да, я именно на то и рассчитывал, что партнёр по бизнесу имеет сырье и это один из главных козырей в производстве. Я таким образом и вёл диалог: дайте сырье, есть оборудование, рынок сбыта – заработаем и долги вернем, и оплатим за лес. А в ответ – нет, выкручивайтесь сами. В такой ситуации, когда тяжким бременем нависли долги, а сырья нет и мы не может зарабатывать, возникла безвыходная ситуация. У нас арестовали все счета, и деятельность была парализована.

Фактически лесхозом была заблокирована наша работа, потому что по договорам аренды лесхоз не рассчитывался, а этих сумм было достаточно для расчетов с людьми по зарплате, ФСЗН, налогам. Общая сумма задолженности по налогам на сегодняшний день – 18 437 рублей и в Фонд соцзащиты – 19 156 рублей, а задолженность по зарплате осталась порядка 8 тысяч рублей. Всего 45 493 рублей.

А задолженность лесхоза по арендной плате составляла 48 430,66 рублей. И нужно учесть, что за аренду станков и зданий лесхоз должен платить ежемесячно.

Вы знаете, я не понимал, почему партнёры так себя ведут. У меня даже возникли подозрения, что кто-то умышленно создает обстановку для невозможности дальнейшей работы. В частности, и организация протестов работников, у которых словно формировали негативное отношение ко мне как к директору. А если бы лесхоз вносил арендную плату, то этих проблем не было бы. Получалось, что директор “Аластре” плохой, а все другие хорошие.

П.Г.: – У нас город маленький, и ходят слухи, будто бы с “Аластре” исчезли какие-то документы, ключи. Как Вы можете прокомментировать это?

И.В.: – К сожалению это не слухи. Я как директор “Аластре” даже не имею возможности отстаивать интересы предприятия, так как финансово-экономическая документация, печать, ключи от офисных помещений, первичные бухгалтерские документы фактически похищены и удерживаются должностными лицами лесхоза.

В настоящее время правоохранительные органы проводят расследование по факту признаков состава преступления в действиях должностных лиц. И этот вопрос находится на контроле у прокурора района, который дал четкое указание разобраться в этом деле в строгом соответствии с законом.

 

П.Г.: – Что теперь за ситуации с предприятием “Аластре”? Есть информация, что Вы по-прежнему хотите, чтобы оно работало.

И.В.: – Ситуация теперь непонятная. На предприятии остался я один, никого больше нет. Сторожа были, но они уволились. В ноябре прошлого года заключили договора с лесхозом, что он берет наше догоростоящее оборудование и здания в аренду. Мы установили небольшую арендную плату, чтобы эти платежи шли на погашение долгов.

Но никаких платежей с 01.11.2016 года не было до недавнего момента. Лишь когда я заявил о расторжении договора аренды и сказал, что мы сами будем работать на своих площадях, а договор аренды я буду расторгать, если понадобится, то в судебном порядке, – под давлением лесхоз заплатил 6 тысяч рублей из тех 48 430 рублей задолженности по аренде.

Эти деньги пошли на погашение задолженности по заработной плате работникам, которые обращались в суд. Восьми бывшим работникам “Аластре” 4 сентября было перечислено по 713 рублей. Если бы платили вовремя, уже была бы погашена вся задолженность людям. Поэтому пусть лесхоз заплатит долг по аренде, и со всеми работниками мы рассчитаемся.

А аргументы специалистов лесхоза, что они там делают ремонт и высчитывают из сумм, которые должны платить нам за аренду, являются наивными. Для этого должно быть соглашение, сметы, акты и согласие собственника. А этого нет, потому что мне это даже никто не предложил рассмотреть и я ничего не подписывал.

П.Г.: – Игорь Владимирович, насколько мне известно, СООО “Аластре” должно Ганцевичскому лесхозу около 104 тысяч рублей?

И.В.: – Да, данный долг существует. Он образовался еще до того, как я стал директором “Аластре”. Он не является критическим, если бы предприятие работало. Но замечу, что платежи по зарплате работникам являются первоочередными.

Однако я должен напомнить, что СООО “Аластре”, учредителем которого является и Ганцевичский лесхоз, имеет долг по кредитному договору моей эстонской компании ПТ “Беллека”. Общий долг составляет 855 008 рублей.

Простым математическим путём можно легко посчитать: если у лесхоза 30% акций “Аластре”, то он должен 256 502 рубля и 40 копеек. В итоге кто кому должен?

П.Г.: – Что Вы намерены предпринять в данной ситуации? И чувствуете ли поддержку и содействие местной власти?

И.В. : – Мы настроены использовать законные механизмы, чтобы восстановить работу предприятия. Для начала хотим набрать около 20 человек. Я об этом говорил еще в конце декабря 2016 года, когда в Ганцевичи приезжал представитель госконтроля.

Тогда мне тоже задавали подобные вопросы. Я объявил, что сил нет больше бороться, когда со всех сторон не дают возможности заниматься производством, и мы будем объявлять процедуру банкротства.

Меня спросили, что мы будем ликвидировать и распродавать. Ни в коем случае! Любой ценой нужно сохранить предприятие, я готов объявлять санацию, возобновить и развивать производство. Думаю, что за период, когда будут заморожены долговые обязательства, мы восстановим его работоспособность. Госконтроль сказал, что такую позицию приветствует.

А на содействие местной власти я, конечно же, рассчитываю, если только руководство района заинтересовано в том, чтобы у местных жителей была возможность трудоустроиться и за счет хорошей зарплаты обеспечивать свои семьи.