Заработки – это возможность иметь то, что ты хочешь

В этой статье речь пойдет о радостных приключениях смелого авантюриста, решившего променять строгие военные будни на полную ярких впечатлений и приключений, но бесперспективную работу – жизнь московского или подмосковного гастарбайтера. Он охотно поделился с «ГЧ» историями из жизни гастарбайтера.

Называть фамилию моего собеседника по этическим причинам я называть не буду. Его имя в материале также изменено.

Жизнь этого человека ничем не отличалась от других: родился, отучился, пошел в армию, остался работать по контракту, но не выдержал беспредела, который там творился, и уволился. Приехал в родной город Ганцевичи. Он понимал, что родители его не богаты, на блюдечке ни машину, ни квартиру ему не подадут, а красивой жизни хочется. К тому же он собирался жениться, и деньги были нужны как никогда.

На заработки ездил его друг, который и предложил поехать с ним. Что такое стройка, Евгений представлял, поэтому, долго не думая, собрал вещи – и в путь. Денег с собой у него не было, хватило только на такси, чтобы доехать до места, поэтому возможности испугаться и вернуться домой не было. Первый блин не оказался комом: успешно отработали, получили расчет, и парни благополучно доехали домой. Вот уже без малого десять лет именно таким образом мой рассказчик и зарабатывает на жизнь.

Отвечая на вопрос, о такой ли жизни мечтал, он сказал, что хотел связать свою жизнь с армией, военным делом, но разочаровался. Вышло совсем не так, как он представлял себе это в детстве.

«Здесь не заработаешь на нормальную достойную жизнь, можно заработать лишь на пропитание. А там (на стройке – прим. автора) есть возможность заработать на то, что ты хочешь. Пусть и немалой ценой: ты покидаешь семью, не видишь, как растут твои дети, но зато сможешь обеспечить их», – говорит Евгений.

Корейцам все равно, что бетонировать

Корейцы делали кладку, а я большим компрессором чистил опалубку. Тяну шланг – он не тянется, а ведь точно знаю, что еще метров десять шланга должно быть. Я его и под левую руку, и под правую, и через плечо – никак. Ну, думаю, ослаб что ли? Иду в другую комнату – туда, где этот шланг начинался.

Я, конечно, понимал, что корейцы – «древние» люди, но чтобы вытворить такое… Оказывается, один из них положил кладку прямо на провода и шланг, идущие от компрессора. Все оказалось просто: он посмотрел, что им конца и края нет, и решил не утруждать себя поисками и зацементировал их. И главное, уже успел добрый кусок стены выложить!

Что делать? Позвал я напарника – тот ржет. Ему смешно, а мне нужно свой шланг достать. Я беру кусок бруса и выбиваю блок в стене. Этот кореец давай руками махать и что-то кричать. Чего кричит? Что хочет? Непонятно. В течение нескольких секунд ему на помощь сбежалась целая толпа корейцев. У них был такой вид, что они готовы были порвать меня за друга. Прыгают, кричат. Я мимикой и жестами пытаюсь объяснить, что он наделал. До них не доходит. В тот момент я чувствовал себя клоуном. Не знаю, кому повезло больше – мне или корейцу, но он меня понял, когда мое терпение уже было на исходе.

Самые худшие условия, где приходилось работать

Был случай, когда мы приехали на работу в чистое поле, где стояли лишь вагончики. Делали мы тогда то ли ангары, то ли склады. Электричества нет, воды нет, до родника с питьевой водой три километра, осень, холодно, дожди. Был лишь дизельный генератор, но он просто не выдерживал нагрузку: были включены обогреватели, плитки, чайники, работали инструменты.

Целыми днями трудились на дожде под открытым небом. Приходили в вагончики, а посушить одежду особо-то и негде было. Ночью и вовсе генератор отключали: видимо, кто-то экономил солярку. Под утро просыпались от холода, надевали одну лишь сухую майку, а сырую одежду сверху – и вновь работать. За месяц мылись всего два раза, так как единственным источником, где можно было искупнуться, была речка, но вода в ней была настолько холодной, что сводило все тело.

Узбеки понимают только то, что им выгодно

Однажды пришлось работать вместе с корейцами. Так как они по большому счету просто рабсила и почти всегда выполняют грязные работы, то мы, белорусы, выполняли кладку, а они были, как говорится, «принеси-подай, иди… не мешай».

Вот однажды нужно было резать ножовкой блоки. Я показал, как это делать, чтобы получалось ровно. Пилить блоки нелегко, ведь вся нагрузка приходится на одну руку, поэтому наш подсобник, когда подустал, начал все делать от балды. Со словами «Я не уметь! Режь сам!» пилил косо, неаккуратно. И как я ему ни объяснял, у него был один ответ: «Не уметь!»

Получалось так, что один резал, а другие подавали нам раствор. Зная то, что они друг за друга горой, я быстро придумал, как их проучить и заставить работать хорошо.

До этого я раскладывал раствор мастерком аккуратно, почти не расплескивая его, а теперь начал вернуть его на кирпичи прямо из ведра. Он падал всюду, расход был просто сумасшедший. Кореец, понимая, что его напарники убегаются, таская по этажам раствор ведрами, вдруг замахал руками и с криками и приговорами «Стой, стой, я уже уметь и понимать!» начал блоки пилить, как под линейку.

Его избили так, что тело приобрело цвет рубероида

Это, пожалуй, был единственный случай на моей памяти, когда белорусы не прятались и не снимали втихаря на камеру, а заступились за своего. Дело было так…

Вместе выпивали, и тут один, зная, что его компаньон уже получил деньги и собирается ехать домой, попросил денег в долг. Тот, долго не думая, достал деньги из укромного местечка и отстегнул ему 500 рублей. Просящий заметно щелкнул глазом (прим. автора: проследил, откуда доставались и куда были положены деньги). Не прошло и двух часов, как мужчину потянуло проверить, на месте ли его заработок? Седьмое чувство не подвело: денег на месте не оказалось. Мужчина был очень спокойный, неконфликтный, а обнаружив пропажу, даже заплакал. То, что было дальше, можно назвать самым гуманным судом в мире.

Молдаване и белорусы собрались толпой и начали мозговать, как найти вора? Нашли, им оказался мужчина со Слонима, который и просил деньги взаймы. Его наказали так, что я думаю, больше воровать ему не захочется. Его избили по-черному. Сообщили о наглеце руководству. В итоге того, избитого и без денег вышвырнули за забор. А тот заработок, который полагался ему за работу, отдали мужчине, у которого он и уворовал деньги.