Престарелую бабушку лишили последней радости – внуков

Фото: Ольга Грицкевич

«Меня лишили смысла жизни. Я жила для внучек, а сама я долго не протяну. Ведь дети – это было всё, что осталось от моего покойного сына Сашки», – заливаясь слезами, говорила Софья Даниловна.

Бабуля рассказала, что живет она с невесткой Ларисой и двумя внучками – Настей и Миланой. Сын умер около 11 лет назад. Невестка с дочкой Настенькой, которой на тот момент не было и двух лет, осталась жить со свекровью.

«Было время, когда она сошлась с каким-то мужчиной, но когда он однажды поднял руку на её ребёнка, она ушла от него и вернулась ко мне. Позже у нее родилась еще одна доченька, её я тоже считаю своей внучкой. С тех пор вместе и жили. Но вот вчера…», – и бабуля вновь залилась слезами, не в силах говорить.

Немного успокоившись, она рассказала, что невестка её работает в колхозе дояркой. Старшей внучке Насте 13 лет, младшая Миланка – третьеклассница. У старшей гастрит, поэтому она часто бывает в санаториях. Вот и теперь она где-то под Дзержинском, там и учится, и подлечивается.

«Лариса встаёт в четыре утра и идет на работу, потом вечером опять туда бежит. Было время, что и на двух работах трудилась. Ну, бывает, что выпьет, не без этого же. Но детей-то мы смотрим. Накормлены, одеты. У меня и сладости, и мясо, колбаса не переводятся. Я в детях души не чаю, всё для них», – рассказывала бабушка.

Но эту идиллию нарушили: в четверг 23 марта в семью Крупеничей пожаловала комиссия и забрала ребенка.

«Они приехали за Миланкой в школу. Потом заехали к нам, чтобы мы вещи собрали. Я не знаю даже, кто это приезжал, я из-за слез света белого не видела. Внученька маленькая еще, она не совсем понимала, что с ней происходит. Я её обняла, поцеловала, а она увидела, что я плачу, и тоже расплакалась. Лариса молчала, но было видно, что она тоже очень переживала», – вспоминала женщина.

Бабуля сказала, что больше переживает за старшую девочку, потому что та уже всё понимает. По словам пенсионерки, у нее с внучкой сильная взаимная любовь: последнюю конфетку друг с дружкой поделят. Теперь, когда старшая внучка в санатории, бабушка нанимает машину (обходится ей это в 60 рублей) и едет проведать внучку, везет ей разные лакомства.

Когда я зашла к Софье Даниловне, у нее была племянница, которая, узнав, что произошло в их семье, приехала проведать тётушку и успокоить ее.

Беседуя со мной, она не могла сдержать эмоций: говорила, что, забирая детей, те, кто это делает, наносят им неизгладимую психологическую травму.

«Нет мужчины у них, нет защиты, вот и напали. Слезы от обиды наворачиваются. Ну, выпивает мать, и что? Сегодня полсела пьет. И что, у всех детей забирать? Разве в детдоме будет лучше? Что они от них хотят? Накормлены, одеты, в доме убрано. Бабушка ради них жила, ради них старалась, теперь она без детей сляжет», – высказала своё мнение племянница Софьи Даниловны.

У меня, как у совершенно чужого и непричастного к этой истории человека, тоже наворачивались слёзы. А бабушка, показывая нам фотографии внучек и смахивая при этом слезинки с морщинистой щеки, присела у цветов, купленных на могилу сыну, и сказала: «У меня забрали последнее, что осталось от моего сыночка”.