Сергей Насеня: “Прокуратура не карательный орган”.

Сергей Николаевич Насеня родился в Лунинце. Окончил Полоцкий государственный университет по специальности  юрист. Трудовую деятельность начинал в Лунинецком районе. В 2013 году Ганцевичи был переведен на должность прокурора.

– Много ли работы у сотрудников прокуратуры? С какими обращениями приходится сталкиваться?

– В прокуратуру Ганцевичского района поступает около 15 письменных обращений в месяц. Самыми частыми являются обращения по поводу необоснованного привлечения к административной ответственности, около 80% из них – по линии ГАИ. Дело в том, что сотрудники госавтоинспекции порой не в состоянии составить протокол грамотно. И если человек это понимает, он будет прилагать все усилия для того, чтобы доказать свою правоту – даже в тех случаях, когда он действительно виновен.

Часто обращаются и по вопросам выплаты алиментов. Вот, к примеру, одно из последних обращений: в апреле нынешнего года жительница города обратилась в прокуратуру по поводу алиментов, которые она получает на своего ребенка – их размер не соответствовал размеру заработной платы отца несовершеннолетнего. В ходе проверки бухгалтерских документов ПМК-14 выяснилось, что алименты действительно начислялись неправильно – не со всей суммы, как положено, а с какой-то минимальной.

Требования обратившейся были удовлетворены: за этот год ганцевчанке доначислили 587 рублей. Это перерасчет за те месяцы, на протяжении которых бывший супруг женщины работал на предприятии, но в таких случаях производить перерасчет можно за последние три года. Бухгалтер предприятия привлечена к дисциплинарной ответственности.

– С какими сложностями приходится сталкиваться? Не возникали ли мысли о смене места работы?

– И в самом начале моей деятельности, и теперь, когда за плечами уже 10-летний опыт работы, я мог бы с уверенностью сказать, что меня все устраивает. Трудовой путь я начинал в Лунинце. Там совсем другой менталитет у людей, специфика тоже отличается – в каком-то плане работать там было легче. А здесь, на Ганцевщине, недостаток рабочих мест – это накладывает отпечаток на жителей района. Однако, несмотря на все эти трудности, мыслей о смене стези пока не было. Было бы неправильно заявить, что в процессе работы не возникает никаких проблем: они есть – каждый день и каждую минуту, но все решаемо. Нужно уметь абстрагироваться от суеты и четко разделять понятия – это дом, а это работа. Не нужно грезить и строить иллюзии. Я уже понял – часто выходит так, что думаешь одно, а получается совсем другое. Могу с полной уверенностью сказать, что мечты сбываются не всегда – всё в жизни человека происходит спонтанно.

– На судебных заседаниях вы выступаете в качестве гособвинителя, защищает обвиняемого адвокат. Как вы считаете, кому из вас проще?

– Защитником быть легче. В глазах людей адвокат всегда будет выглядеть хорошим, ведь он заступается за несчастного, которого прокурор просит посадить или привлечь к другой ответственности. Бывает и так, что даже потерпевший становится на сторону адвоката. А если выгородить подзащитного не получилось – ничего, развел руками и все. Адвокат просто отрабатывает свои деньги, а прокурор выступает в защиту интересов государства.

– Может ли тюремное заключение поставить человека на путь истинный?

– Все зависит от конкретного человека. Но то, что это накладывает на заключенного определенный отпечаток – это факт. Законы у нас достаточно мягкие, а меры наказания, предусмотренные законодательством, вполне адекватные. В зале суда подсудимый играет роль мягкого и пушистого гражданина – но ведь в момент совершения преступления он не думал ни о детях, ни о родителях, которые будут плакать и переживать за него.

Зачастую желание «жить красиво» оказывается сильнее страха перед тюрьмой. Я считаю, что за преступления, связанные с насилием и причинением телесных повреждений, наказывать можно и строже. Если вести речь о преступлениях, связанных с наркотиками, то в этой сфере наказание соизмеримо с тяжестью преступления.

Смягчить карающие санкции можно было бы в сфере экономической и предпринимательской деятельности – тут, как мне кажется, было бы достаточно и штрафа. Хотя исходя из опыта работы могу сказать, что иногда человеку гораздо труднее уплатить огромный штраф – в таких случаях он говорит, что ему было бы проще отсидеть за содеянное.

– Как вы относитесь к смертной казни?

– Я считаю, что она должна быть – это нормально. Почему нужно жалеть человека, который лишил жизни другого? Ведь высшая мера наказания назначается только за особо тяжкие преступления: терроризм, геноцид, убийство с особой жестокостью, убийство беременной или заведомо несовершеннолетнего…