Татьяна Стефановна Рабцевич: «Выжили лишь я и сестра»

События, которые произошли 12 июля 1942 года, Татьяна Стефановна помнит до сих пор / Фото: Михаил

Как рассказала Татьяна Стефановна, случилось это на праздник Петра и Павла, 12 июля 1942 года. Жили они тогда в деревне Борки. Семья их была большая и состояла из 9 человек. Ей тогда было 14 лет.

«Вечером, когда мы ложились спать, к нам пришел сосед Василий. Он пришел, чтобы поговорить с моим отцом, который имел связь с партизанами. Он сказал, что если придут немцы, то за помощь партизанам один будут расстреливать жителей деревни. 

Они вдвоем уже заранее знали, что к нам в поселок придут фашисты.  Сосед остался в нашем доме, а к себе домой отправил мою сестру Анну, так как он занял ее кровать, и спать ей было негде. На следующий день нам нужно было пасти коров, и мать сказал Анне, иди, а я завтра приду тебя разбужу»,  – рассказала Татьяна Стефановна.

Сестре Татьяны, Анне, приснилось, как будто мать стучит в окошко и будит пасти коров. Но проснувшись, Анна увидела, что на улице еще ночь. Она также увидела, что в деревню приехали немцы и сидят около дома. Аня тут же разбудила жену соседа, которая и подняла на ноги семью Татьяны.

В то время немцы разошлись по поселку по домам, которые, очевидно, уже заранее были намечены. Вскоре послышались выстрелы – немцы расстреливали целые семьи. Тогда расстреляли восемь семей з Борок. Семья Татьяны Рабцевич не успела укрыться или убежать, ее родных расстреляли.

«Немцы пришли к нам во двор и сказали, чтобы отец открыл дверь, иначе они бросят гранату в дом. Когда отец открыл дверь, они спросили его имя, и после того, как отец назвал себя, они его расстреляли, – рассказала Татьяна Рабцевич. — Нашу семью собрали в кучу, и немец запалил спичку, и стал нас осматривать, но спичка погасла, и я тем временем успела прыгнуть на печь».

Изверги остальных родных расстреляли, а маленького ребенка, которому было всего два месяца, немцы просто перевернули вниз лицом и накрыли подушкой, и он задохнулся.

После этого немцы вышли из дома и его подожгли. Первой загорелась соломенная крыша.

«Я в то время сидела на печи, и вдруг какой-то голос свыше говорит мне, слезь с печи. И так три раза. Я спрыгнула, и спряталась между печью и стеной», – рассказала Татьяна Стефановна.

И буквально сразу в дом вошли немцы, и начали осматривать, не спрятался ли кто-то. Они заглянули и на печь. Но, так и не обнаружив никого, ушли.

«Я вылезла, и у меня земля уходила из под ног, от горя слезы застилали мне глаза, и думаю, пойду на улицу, пусть стреляют, сволочи. Но чувствую, меня словно кто-то не пускает, и опять какой-то голос: Не иди! Я посмотрела в окно, и увидела немцев и полицаев, которые побежали во двор к соседям. Я чуть подождала и в окно вылезла из дома в огород, и таким образом осталась жива. А дом наш сгорел. В живых осталась еще сестра Анна, которая была у соседей», – рассказала Татьяна Рабцевич.

Немцы, после того как забрали весь наш скот и уехали из деревни. Некоторое время девушке пришлось жить в лесу, местные жители боялись брать ее к себе. Но помогали, приносили еду и одежду. Все лето она так и прожила в лесу, и лишь осенью вернулась в Борки, немцев уже в деревне не было.

Меня приняла местная жительница Вера Новик, у которой я прожила год. Затем я перешла жить к Ивану Виннику, у которого работала и жила, пока не создала свою семью. На месте сгоревшего дома Татьяна Стефановна построила с мужем новый дом. Но вот праздник Петра и Павла для нее всегда грустный, и в день в ее глазах вновь проступают слезы боли.