Как жили в Ганцевичах до и после прихода большевиков: воспоминания очевидца

Мой родной город в 30-х годах ХХ века имел население около 2,0 тыс. человек. Расположен между Барановичами и Лунинцем. С восточной стороны текла река Нача, а вокруг города были леса, топи и болота, где можно было встретить 200-летние деревья. Город был соединен с Барановичами железной дорогой и шоссе. Расстояние до границы с СССР было 20 км (около 40. – Ред.). В начале 30-х годов Ганцевичи были охвачены пожаром, сгорели почти все здания, в том числе наш дом. Город был восстановлен до 1939 г. Основным строительным материалом было дерево. Неудивительно, что местные лесопилки не успевали его перерабатывать.

В 20-х гг. была построена гута – завод цветного стекла. Однако в 1927 г. он пришел в упадок. Возникло много магазинов различных отраслей промышленности, перерабатывающих предприятий и мелких ремесел. Были построены школа, костел, синагога, аптека. Жили здесь в согласии разные национальности: поляки, белорусы, евреи, литовцы, украинцы, русские, татары, цыгане и другие. Не существовало среди них языковых барьеров, потому что каждая семья использовала несколько языков.

Небольшие подсобные хозяйства обеспечивали определенную самостоятельность. Многие жители работали на государственной службе. Отопительным материалом были дрова. Внутри возводимых домов ставили большие кафельные печи. На кухнях делали толстую металлическую плиту с регулируемыми конфорками для кастрюль. Плита обогревала помещение. Кроме кастрюль дополнительно ставили большие чугунные котлы, чтобы греть воду, необходимую для ванны, мытья посуды и полов. Иногда на этой плите пекли торты. Большая печь для выпечки хлеба, использовавшаяся каждые 4–5 дней, также давала тепло. Таким образом, в суровые зимы при уплотнении небольших окон в помещениях было тепло. Мой отец был лесничим, поэтому пол был покрыт шкурами оленей и других животных.

Ганцевичи были электрифицированы. Но в те времена радио было редкостью, а приближающийся автомобиль вызывал сенсацию. Иногда мы слышали грохот телег, которые имели колеса на стальных дисках. По дорожкам и дорогам, полевым и болотным, передвигались на велосипедах. Собственно жили мы на территории давнишней пущи и практически неповрежденной природной среды, к которой все жители города относились с почтением. Делом чести считалось иметь полный цветов огород, ухоженный сад для собственных нужд и луг для семейного отдыха. Утром меня будил буквально хор птиц, свежий воздух с ароматом цветов, в теплые дни я видел парящие в воздухе стаи красочных бабочек, которых я ловил в саду, чтобы рассмотреть и выпустить.

Ганцевичи быстро развивались, все больше и больше молодых людей заканчивали среднюю школу и отправлялись на учебу в Вильно и Львов.

До 7 лет я прожил в Ганцевичах счастливейшие годы. В семье были две сестры, третья родилась в ноябре 1939 г. После завершения строительства второго дома мой отец ушел с должности лесничего, открыв единственное в этом городе фотоателье, которое давало очень большие доходы. Мои родители работали от рассвета до заката. Еще в 1938-39 гг. под наш дом подъезжали брички, в которых путешествовали охотники со своими дамами из европейских стран: Венгрии, Германии, Англии, России, Австрии. Охотники те раньше охотились в дебрях, по которым сопровождал их мой отец. Мама принимала гостей, готовила обед, а папа сообщал, где можно охотиться.

Мы, будучи детьми, мило проводили время в летние дни на качелях, в гамаках и на одеялах в саду, под внимательным присмотром няни Мили, которая приносила нам еду, рассказывала истории, читала букварь. Дома был обязательным строгий порядок. Утром и вечером после умывания мы читали короткую молитву, во время еды нельзя было говорить. Укладывались спать до 20 часов.
Стоит обратить особое внимание на отдельную этническую группу полешуков, которая неохотно принимала цивилизацию, очевидно, отстраняясь от нее. Хаты их простые по постройке, деревянные, разбросанные среди болот и зарослей, были без электричества, чем создавались идеальные условия для изоляции.

Их жители часто доплывали до имений на лодке, которая отталкивалась длинными палками, или с помощью этих же палок люди прыгали с кочки на кочку, передвигаясь к цели. Эти палки служили также для защиты в случае встречи с волком или другим неприятелем.

Полешуки старались сохранить свою культуру и обычаи. Они были самодостаточными, способными производить все необходимое для хозяйства оборудование, то есть мебель, бочонки, чаши, ночвы, люльки (которые подвешшивали к потолку), сани, маслобойки, сита, рыболовные сети, лестницы, глиняные горшки, плетеные корзины…

Полешуки были мастерами в производстве лаптей, которые плели из липового лыка и носили в течение всего летнего сезона. Делали также льняную ткань, отбеливая ее на солнце, шили самодельную одежду, которую носили везде и обычно украшали растительными мотивами.

Население также охотилось на мелких лесных животных. Люди были простые, бедные, но очень гостеприимные и музыкальные. Плавая на лодках, обычно пели красивые и тоскливые полесские песни…
У меня в памяти запечатлелись полесские вечера, когда, собираясь в установленной хате, пряли и при крутящихся коловротах пели. Полешуки в основном занимались сбором ягод, грибов, лекарственных трав и рыболовством, неся на рынок в Ганцевичи целые корзины живых раков и рыбы. Здесь встречались люди всех национальностей, они приветствовали друг друга, покупали и продавали товары. Посещало Ганцевичи передвижное кино.

В конце 1938 г., во время вечерней встречи за прялками, мы слышали от мамы, что будет война с Германией, также говорилось, что с русскими. Постепенно в Ганцевичах росло беспокойство. Несмотря на создание в пограничной полосе корпуса пограничной службы, организации охраны от нападения банд на Ганцевичи не прекращались. Жители делали запасы, а в 1939 году построили укрытия от налетов. В организации «Стрелец» возникали разные вооруженные отделы всеобщего ополчения для защиты Ганцевичей. Собирались запасы топлива…

В августе 1939 г. мой отец был призван в армию. 1 сентября мы узнали о нападении Германии на Польшу, несколько самолетов бомбило Ганцевичи, были убитые и раненые.

С 17 по 18 сентября 1939 г. огромное количество советских войск вошло в Ганцевичи. Этому предшествовало разбрасывание листовок с призывом к капитуляции польских войск.

Очень измученный бессонной ночью, я проснулся около полудня. Возле окна стояли взрослые. Я побежал… Я был свидетелем… увидел красноармейцев, стреляющих во всех мужчин, одетых хотя бы частично в польскую форму. Подъехав с тыла, советские танки раздавили все повозки с людьми и грузом, сталкивая их с дороги в канаву. Еще в тот же день НКВД поймало польских солдат. Затем было отдано распоряжение по списку населения привлекать к принудительному труду поляков в возрасте 18–50 лет.

Захватчики освободили из тюрем преступников, поставив их на разные должности. Закрыли школу и костел. Бабушка говорила: «Вы видели, как несколько предателей, наложив красные повязки, с цветами в руках приветствовали советов?» Начались аресты и допросы в НКВД. Допрашиваемые не возвращались домой. Население принуждали рыть рвы и ходить на собрания, где советские политруки сообщали, что пришли как друзья против кровопийцев и эксплуататоров. Были введены талоны на питание, а также заблокированы польские банки.

 

На Рождество советские патрули не позволили нам петь рождественские песни. НКВД дифференцировал национальности, признавая в качестве врагов поляков.
11 апреля 1940 г., в два часа ночи, мы услышали стук в дверь, проклятия советских солдат с объявлением: «Вы арестованы, руки на стену! У вас есть полчаса, чтобы собраться!» Так закончилось наше беззаботное детство. Погрузили нас в вагоны для скота, без отопления, с типичным советским туалетом – простым отверстием по центру вагона. С приговором на пять лет мы были сосланы в Казахстан.

Будучи ребенком, я не мог понять, за что такое наказание моей полугодовалой сестре Елене и двоюродному брату Збигневу Гилейко такого же возраста. Навсегда оставили мы семейное гнездо…