Петр Сычевич: “Я 38-й священник в нашем роду”

– Отец Петр, расскажите о своем детстве.

– Родился 11 июля 1985 года на Столинщине, в деревне Хотомель. Детство мое ничем детства большинства детей. Был спокойным мальчиком, как все, иногда вредничал. В школе очень нравились химия, физика, биология. Школьная программа давалась легко – был отличником. Увлекался мотоциклами: уже с восьми лет сам ездил и ремонтировал, если нужно. Очень любил петь, ходил даже на какие-то кружки. С пятого класса начал посещать секцию по волейболу, учителя во мне видели будущего учителя или тренера по данному виду спорта.

Вот не помню такого, чтобы я, как другие парнишки, мечтал стать милиционером или спасателем. При церкви я с первого класса, с того момента, как перед началом учебного года пошел с бабушкой на службу. С того дня к церкви и прикипел. Еще в первом классе был принят в храм пономарём, пробыл им до 11 класса. Уже в третьем или четвертом классе читал не сказки, а Жития Святых. Без церкви не мог, меня туда тянуло. Даже когда приходил с дискотеки в семь часов утра, все равно шел на восемь в храм. Был чтецом в храме, пел в хоре.

– Почему стали священником, кто на вас повлиял духовно?

– У меня в роду тридцать семь священников, я – 38-й. Все дяди – священники, все тети замужем за священниками, все двоюродные и троюродные братья – тоже священники, родители же – просто прихожане храма.

Когда закончил школу, не мог решить, куда идти учиться – на учителя физкультуры или священника? Все же решил поступать в Минское духовное училище. Нужно было учиться три года, но я экстерном закончил за год.

В то время мыслей о том, хочу ли посвятить себя Богу, уже не возникало. Я точно знал, что хочу быть священником. Решил поступать в Минскую духовную семинарию.
Год перед поступлением, чтобы прочувствовать, кто такой семинарист, я проходил подготовительные курсы, нес послушание, был иподьяконом владыки Стефана. Затем женился и рукоположился в дьяконы и поступил в Минскую духовную семинарию. Проучившись несколько лет, рукоположился в священники и доучивался уже заочно.

Настоятелем в приход храма святого великомученика Георгия Победоносца был назначен по благословению владыки Стефана.

– Каковы были первые впечатления о Ганцевщине, с какими проблемами столкнулись?

– Когда приехал на Ганцевщину, жили с матушкой в церковном доме. Люди приняли нормально. Но меня удивляло, что в них нет движения, первое время мне было даже не по себе.

На Столинщине совсем не так: там с пяти утра работа кипит. Я не могу сказать, что ганцевчане лентяи, ни в коем случае, они тоже трудятся на полях, в лесу. Просто менталитет другой.

Первое время некоторые прихожане относились ко мне настороженно. Но потом поняли: деньги, которые они жертвуют на храм, мне не нужны – они идут не моей семье, а именно на храм. Уже за первый год на две церкви было закуплено много различной утвари. Потом сделали ремонт в одном храме, в другом. Мне хотелось, чтобы все было идеально, чтобы царили блеск и чистота. Люди поняли, что все это делается для них. А деньги на содержание семьи я зарабатываю сам, выращивая овощи.

Теперь прихожане в Чудине и Будче поддерживают меня во всех начинаниях.

В Люсино же люди почему-то тяжело идут на контакт. У меня такое чувство, что они даже просто общаться не хотят. Строительство храма в деревне начато много лет назад, вложено немало денег: на 30% сделан фундамент, песка навозили, со всеми структурами все согласовано, готовы все проекты. Но теперь ситуация такова, что и бросить эту стройку нельзя, и продолжать невозможно, потому что пока нет денег. Там есть небольшой домик, где мы проводим службы, где все, как в церкви. Может, поэтому люди такие тяжелые на подъем?

– В современном мире много соблазнов. У вас, как у священника, ограничений больше, чем у любого другого человека. Каково быть священником?

– В современном мире, не только священнику, но и любому человеку сложно справляться с соблазнами. И хоть священник – тот, кто учит исполнять закон Христов, исполнять все таинства церкви, все мы – люди. Нельзя сказать, что священник – чист, как стеклышко, у каждого есть свои грехи, бывают в жизни всякие казусы. Но для этого и существует исповедь, чтобы человек раскаялся в содеянном.

Мы тоже исповедуемся. Обычно это не реже одного раза в год. В Ганцевичском районе мы, в том числе и Петр Пилипчук, исповедуемся у духовника Ганцевичского благочиния, мальковичского священника Вячеслава Цевана. Перед великим постом исповедуемся в обязательном порядке. Не знаю. как другие, но о себе могу точно сказать: всегда тщательно готовлюсь к исповеди и обязательно говорю обо всех своих прегрешениях.

– Священнику нужно иметь терпение, смирение и послушание Богу. Бывает ли у вас уныние, отчаяние и плохое настроение? Как вы справляетесь с этим?

– Бывает уныние, бывает на душе неспокойно – тогда, когда что-то очень хочется сделать для храма, когда стараешься, делаешь, а потом видишь, что это нужно только тебе, а людям – нет. По сути, можно прийти и просто проводить службы, относиться к делу, как к отбываловке. Но я так не могу: я – служитель.

– На исповедь приходят десятки людей. Тяжело ли жить с чужими грехами в душе?

– Я служу уже почти 13 лет, но не помню ни одной исповеди. Во время таинства разговариваю с человеком, что-то ему советую, но как только он уходит – из памяти стирается все, не помню ничего. Думал, что это только со мной такое происходит, как оказалось, – нет.

– На каких воспитательных принципах строите отношения с молодежью?

– Привлечь молодежь в храм сложно, но можно. Считаю, что людям, особенно молодым, нужно показать: церковь – это не только запреты, поклоны и молитвы. Не стоит рубить с плеча о канонах и заповедях, которые нужно обязательно исполнять, – это напугает, и человек скажет «до свидания».

Чтобы привлечь молодежь, организуются православные лагеря, между благочиниями устраиваются конкурсы. После участия в них молодежь приходит в церковь и остается.