Сергей Махтей: “Я понял: меня всегда хранил Бог”

Нас, детей, живущих в огромном дворе по улице Матросова, в школу вели два пути. Мы их называли “длинный” и “короткий”. Чаще ходили по “короткому”, а значит, через болото. После дождей или во время паводка оно разливалось, и по тонким кладочкам ходить было страшно. Старшеклассники пробегали мимо нас, некоторые из них даже посмеивались над мелюзгой, мол, стойте-стойте, опоздаете в школу – вот уж вам достанется! Мы благоразумно молчали или же отвечали: “Не опоздаем, сейчас Сережа будет идти…” И ждали.

Сергей был лет на 4-5 старше нас. Высокий, подтянутый, он ходил быстро, стремительно. Но на болотце, возле кучки девочек из младших классов приостанавливался и каждую осторожно переносил или переводил по тонким кладкам на сухой “берег”. Именно поэтому да еще потому, что он никогда нас не обижал, мы считали Сергея лучшим парнем нашего двора.

Потом был Афганистан. Много лет прошло с тех пор, как вернулся Сергей домой. Мы случайно и редко встречаемся, но каждый раз его, как одного из тех, кто прошел войну, выдают глаза: глубокие, выразительные. И мне давно хотелось задать ему вопросы: как попал в Афганистан? Как потом сложилась жизнь?..

“Как попал? После полугодовой службы в армии в 1986 году записался добровольцем: хотел себя проверить, испытать,” – на лице моего собеседника такая знакомая с детства, чуть-чуть покровительственная улыбка.

Когда Сергей попал в провинцию Кандагар, увидел вооруженных, небритых, уставших людей, кровь и лохмотья на гусеницах танков, которые мыли ребята, романтическое настроение улетучилось. Война — не игра, здесь действует один закон: либо убьешь ты, либо убьют тебя. “Сердце екнуло: куда я попал? Но дороги назад уже не было. Я быстро понял: война – это не только герои…” – рассказывает Сергей.

С перевалочной базы на вертолете часть, где служил ганцевчанин, перебросили в Лашкаргах, что в 60 км от Пакистана. Служить в пустыне Дашти-Марго (с новоперсидского языка переводится как “долина смерти”), где жара достигала 55 градусов, было делом не из легких. Воды вокруг хватало, но пить ее можно было только после кипячения. Несмотря на это, «верблюжью палочку» и другие микробы подхватывало до 70% состава военнослужащих.

Задачей подразделения было не допустить, чтобы из Пакистана и индийской стороны проникали бандформирования, караваны с оружием, боеприпасами и наркотиками. “Торговые караваны досматривались и пропускались, остальные – уничтожались”, – вспоминает жестокую правду о войне Сергей. Рассказывает, что всякое там бывало. Его друг погиб 9 мая при досмотре каравана. Старшина роты, который поехал на уазике в город за продуктами, чтобы отметить свой дембель, подорвался на фугасе…

Его взгляд, который, казалось бы, только что был жестким, становится совсем иным, когда он рассказывает о родителях, о маме: “Мама первое время не знала, что я служу в Афганистане. Спустя месяца четыре, когда я на сопках повредил ногу и попал в госпиталь, ей об этом рассказала моя подруга, с которой я переписывался, – сказала, что ранен…”

Мама плакала. А сын мечтал о ее вкусных блинчиках. На фронте, где рядом свистят пули и гибнут товарищи, такие обычные житейские мелочи вдруг начинают казаться важными, недооцененными на гражданке. С высоты прожитых лет он понимает: нет ничего дороже семьи. “Главное, чтобы родители были здоровы и сложилась личная жизнь. Тогда и работать хочется. Жаль, что не всегда так получается”, – говорит Сергей.

Как коммунисту, Сергею предлагали на гражданке идти учиться, а потом работать в правительственной охране. На этот раз он не смог переступить через мамины слезы и остался в родном городе. Послужил в ГАИ. С 1992 года – в бизнесе.

Жизненная дорога Сергея, как и у большинства его товарищей по оружию, не всегда была только светлой и прямой. Полковник в отставке, участник боевых действий в Афганистане Владимир Гарькавый не зря заметил: “…Воспитать хорошего солдата тяжело, сделать профессиональным военным дорого, но вернуть его потом к мирной жизни еще тяжелее и сложнее…” Сергей это комментирует скупо: “Душа болела долго”.

В его машине замечаю множество икон. «Все под Богом ходим, – говорит Сергей и рассказывает, как пришел к этому сам: – В Афганистане пуля меня не зацепила. На гражданке, был случай, автобус въехал в мой автомобиль – позвоночник немного повредил, но ведь выжил! Однажды, когда работал в ГАИ, наш уазик перевернулся и утонул, а мы с ребятами выбили стекло и выплыли… И я понял: меня хранит Бог”.

Свой жизненный опыт Сергей передает сыну Кириллу, которого учит быть настоящим мужчиной. Что это значит? Не обманывать, не воровать, иметь хорошую физическую подготовку, быть честным и не бояться смотреть правде в глаза. “А еще, – рассказал Сергей, – как-то я сказал сыну: можно хорошо учиться – и жить без проблем. Можно плохо учиться, и у тебя будут проблемы. Выбирай! “Папа, без проблем!”, – твердо сказал мне сын. И я рад, что мы с ним друг друга понимаем”.