Крестьянин и христианин – о многом говорят эти слова…

Бывший председатель колхоза Вячеслав Трепачко, пройдя тяжелые жизненные испытания, уставу КПСС предпочел Библию / Фото: Елена Карпеня

В книге освещена аграрная политика России на протяжении ХХ века – с точки зрения истории, науки и политики. И мне захотелось поговорить с читателями о той великой драме, которая глубоко затронула крестьян, которых фактически уничтожали как класс на протяжении века. Слава богу, в белорусских сёлах бед меньше, чем в российских. Но все же они есть, и это тревожит меня.

Предлагаю посмотреть на крестьянство сквозь призму многочисленных наслоений истории и на примере конкретной семьи. Я, например, сам и все мои предки по обеим линиям были крестьянами. Жили все в тяжелом труде, тем не менее, стремились к созданию новых семей, к продолжению рода. И жизнь крестьянская продолжалась.

Но пришло время, и жизнь крестьянина стала меняться не в лучшую сторону. Например, мой род от неблагоприятного стечения обстоятельств начал уменьшаться: кому-то не разрешили жить в родной деревне, а кто-то сам отправился в город в поисках лучшей доли. И очень быстро менялся уклад жизни. Так, из моего большого и крепкого крестьянского рода уже на моих глазах осталось в селе всего несколько человек.

Что касается христианства, духовности, то перемены были еще более стремительными. Скажи мне двадцать лет назад, что меня будут называть христианином, я бы рассмеялся. В кругу моих товарищей, коллег по работе, особенно когда я работал председателем колхоза “Россия” в Денисковичах, вообще было не принято и даже опасно говорить такие слова. Потому, казалось, они окончательно вытравлены из лексикона.

Начиная с глубокого детства, лет с семи, меня и моих ровесников не только снабжали полезными знаниями, но и медленно убивали веру в Бога, а значит, в Добро и Любовь. Все шло по одному и тому же хорошо разработанному сценарию: первый раз в первый класс – и вскоре тебе на школьную форму цепляют пятиконечную красную звездочку, в центре которой изображение мальчика с симпатичными кудряшками. Хочешь хорошо учиться в школе, а потом стать летчиком, моряком или танкистом? Слушайся учителя и люби мальчика на значке: он – все, а Бога нет…

Через несколько лет вместо звездочки на груди на шею завязали красный галстук. Волнительный момент для каждого советского пионера! Три угла галстука символизировали союз пионеров и их старших друзей – комсомольцев и коммунистов. И мы давали Коммунистической партии клятву юного строителя “светлого будущего”, торжественно обещали вождю мирового пролетариата любить Коммунистическую партию, служить ее идеалам, один из которых – отрицание религии, Бога и его заповедей.

Верили ли сами дяди и тети во все то, что внушали нам? Было по-всякому. Кто-то верил и был настоящим коммунистом. Кто-то же просто давил шаблонным авторитетным словом, лишая детей собственной воли и выбора. Ничего более кощунственного и разрушающего душу еще не придумано!

Юность прошла под знаменем комсомола. Это время особой ответственности перед собой, перед родителями, перед Творцом. Но оно стало временем отлучения от семьи родной во благо “семьи” общественной. В период физического взросления мы, по сути, отставали в духовно-нравственном развитии.

Больше всего молодежь “ломалась”, теряла себя, когда разлеталась из родительских гнезд. Друг у друга учились пить, курить, прожигать жизнь впустую. Как и большинство моих однокурсников, я быстро забыл православные иконы в родительском доме, и начал поклоняться “божкам” материальным и физическим. Мы изучали этику и эстетику, но духовнее от этого я не стал. Ни тогда, ни позже, когда на протяжении десяти лет в качестве члена КПСС строил коммунизм.

Почему так случилось, что мы, добродушные от природы, душевные люди, позволяли вырвать в себе с корнями основу основ культуры и цивилизации – христианство? Мало того, позволяли издеваться над его ценностями. И как результат этого – состояние нашего сегодняшнего общества с его бескультурьем, бездушием, пьянством, наркоманией и другими проявлениями деградации…

Как я рад, что жизнь постепенно заставила меня узнать иной мир, невидимый, который управляет миром физическим. Через огромные страдания души и тела пришлось пройти мне: инсульт на долгие годы сковал тело, приходилось наново учиться ходить, говорить, писать, а также – думать. Думать о духовном, о вечном.

Постепенно я начал понимать христианство как религию, как свободное духовное учение, способное спасти человека и человечество в целом. Как жаль, что не все заразились этим учением, которое делает нашу физическую и духовную жизнь богаче и лучше. Я же сколько буду жить, столько буду изучать учение Христа из Священного Писания, из книг святых отцов и церковных служений. Потому что знаю: именно Бог спас меня…

Я остался жить в деревне, я – крестьянин. Может, пока меня и не назовешь христианином в полном смысле этого слова, а подпись друга на подаренной книге – аванс. Но спасибо ему: он заставил меня задуматься над серьезными вопросами, в том числе и над тем, для чего мы живем на этом свете.