Впереди паровоза. Каково в Беларуси снимать социальное кино?

Судя по фильмам, получившим такую «категорию», их особенность – связь с социальной сферой. Главный герой либо взаимодействует с незащищенными группами населения, либо сам к ним принадлежит.

– Я думаю, для начала нам следует разобраться с тем, что такое вообще социальное кино. Можешь дать определение понятию?

– У меня его нет. Я использую определения, когда хочу что-либо ограничить, то есть задать пределы. В этом же случае нужно сделать как раз наоборот – выйти за пределы. В первую очередь за пределы стереотипов.

Но когда ты задала этот вопрос, первая мысль была такая: «Хорошее кино всегда немножко социальное». Только тогда в нем есть нерв, который удерживает зрителя у экрана.   

–  Значит, если кино не социальное, в нем нет смысла вообще?

– В рамках кинопроизводства встречаются такие «экзерсисы», когда съемка или монтаж интересны сами по себе и отодвигают содержание на второй план. Наверное, это тоже кому-то нужно. Но, на мой взгляд, кино должно быть именно социальным в широком смысле. Что это значит? Мы изобрели компьютеры, которые соображают быстрее человека, самолеты перемещают нас по миру, и роботы моют за нами посуду.

–А проклятые вопросы все не разрешены, если Федора Михайловича вспомнить.

– Точно. Лоукост-компания способна даже небогатого человека доставить на остров его мечты. Это уже не проблема. Проблема в том, что пилот самолета, как оказалось, может задаться вопросом: «А что будет, если я грохну эту махину о горы?».

Социальное кино – нечто большее, чем призыв помочь материально. Мы уже умеем собирать деньги для тех, кто в них нуждается. А что делать с человеком, которому плевать на других? Что делать с человеком, которому неинтересно жить? Так что социальное кино должно охватывать всех: и людей с инвалидностью, и условно здоровых. 

– Почему ты пробуешь решать эти проблемы с помощью видео?

– Моя работа в социальной сфере преобразовалась в опыт, мало кому известный. И я понял, что делиться им в виде слов бессмысленно. Семинары – это неэффективно, тематические тексты – да кто их читает? А кино способно захватить. Потому что работает с эмоциями.

– Если погуглить словосочетание социальное кино, первые результаты поисковой выдачи косвенно или напрямую связаны с тобой: одни проекты ты продюсируешь, другие  делают люди, с которыми ты в разное время сотрудничал. Понятно, что поисковик определяет по IP мое месторасположение и выдает результаты в пределах Беларуси. Но, выходит, в нашей стране ты первопроходец. Почему в государстве, которое более 20 лет называет себя социальным, только сейчас такое кино набирает обороты? Неужели никто до тебя на этом поле не работал?

– Наверное, кто-то работал и раньше. Вопрос в систематичности. Несколько лет назад литовские коллеги предложили мне сделать серию роликов «социального содержания». Тогда я подумал: «Ну, снимем мы их, и толку?». Ролик – просто щелчок в информационном пространстве. «Купи кофе», «Съезди в отпуск», «Не кури в постели», ну, и мы тут с каким-то очередным выхлопом. Почти год я потратил на уговоры партнеров создать нечто большее, чем десять щелчков. И у меня получилось – мы сняли два короткометражных фильма: «Жизнь в клетчатой сумке» и «Жизнь в миниатюре».

к/ф «Жизнь в клетчатой сумке», реж. А. Полупанов

к/ф «Жизнь в миниатюре», реж. А. Полупанов

А что до государства, его политика на первых порах была такая: мы охватим всю социальную сферу и удовлетворим все потребности внутри нее. Это звучало красиво. Но потребности наши постоянно растут. И если в конце 90-ых пенсия вовремя была достижением, то сейчас уже нет. Пенсия – это пенсия. Но нам бы социальное такси, и праздники, и что-нибудь еще. Государство за нашими потребностями просто не поспевает.

– Значит, ты согласен, что нет хорошего социального кино при поддержке чиновников?

– Я не буду препарировать «Беларусьфильм», замечу только, что госструктура видеопроизводства у нас архаичная. Глобальная информатизация породила совершенно другие отношения в этой сфере. Что теперь делать со студией? Пусть это будет проблемой того, кому она принадлежит. Мне об этом думать неинтересно.

У нас есть идеи, исполнители, средства и даже волонтеры, готовые помочь.  Так зачем же стучать в двери к собственнику неэффективного актива?

Государство – форма отношения людей к самим себе, это как игра. Она может быть такая: общество делится на начальников и подчиненных, и именно первые принимают решения и несут за них ответственность. Но есть другая игра – в гражданственность. По ее правилам все: и чиновник, и дворник, и артист – в равной степени ответственны. Так что мы можем страдать и ждать, когда чиновники обратят к нам свой лик, а можем сыграть иначе – собраться и сделать все, что хотим.

Денег у нас, правда, пока мало. У них больше.

– Отсюда следующий вопрос. Если денег мало, на что ты уповаешь? На упомянутых выше волонтеров? Я сама работаю с видео и уверяю тебя: на голом энтузиазме ничего не выйдет. Нет, если нужно просто грант освоить, то и так сойдет. Но качественное кино снимают профессионалы на хороший аппарат. И бесплатно они работать не будут.

– Верно. Не только съемка, но даже сама идея чего-то стоит. Другое дело, что платить режиссеру нужно не за секунды работы, а за эффект. То есть еще на этапе задумки целиться надо на Канны.

– Но все фильмы на Канны попасть не могут. Как сегодня в Беларуси заработать с помощью кино, чтобы и продюсеру, и творческой группе было за что кушать?

– Сегодня, к сожалению… Знаешь, когда виноград нужно вырастить на бедной почве, создают специальную площадку и со всех сторон стаскивают  туда грунт. Вот и я сейчас отовсюду ношу землю, обращаясь и к различным структурам, и к общественности (через краудфандинг).

Однако чем больше фильмов создаешь, тем больше ресурсов можешь привлекать. Мы в начале пути. Но, по сравнению с периодом, когда снималась «Жизнь в клетчатой сумке», изменения есть. Тогда мы были одни в пустыне, в нас видели каких-то странноватых. Сейчас таких проектов много. На краудфандинговых площадках за последние два месяца их набралось больше, чем за весь прошлый год.

Нужно снимать кино. Нужно также работать с бизнесом – объяснять ему, что не все ресурсы следует тратить на тупую рекламу. Чем зрителю сегодня бомбят мозги? Роликами про счастливую семью, пьющую натуральный сок в картонном доме. Производство такого видео стоит от десяти тысяч долларов. Прибавь прокат на ТВ. Неужели этим деньгам нельзя найти лучшее применение?

– Ты имеешь в виду безвозмездную спонсорскую помощь? Или для спонсора социальное кино – вариант пиара? Например, есть некий производитель. Он не рекламируется напрямую, но дает деньги на хороший фильм при условии, что в титрах или в углу экрана будет висеть название его фирмы.

–Да, именно.

– Ты пробовал такие варианты?

– Пока нет. Однако опыт velcom с их фестивалем мобильного кино показывает, что крупный бизнес движется в этом направлении.

Но, знаешь, проблема ведь не только в средствах на производство. Отдельная тема – прокат. Сегодня несложно создать фильм. Во всяком случае, недорого. Неприятности начинаются на этапе показов. Прокатчики говорят, что из-за кризиса сборы сократились где-то на 10 процентов.

И, кстати, в первую очередь люди перестали ходить на российские комедии. Все, приелось. Производитель до сих пор считает, что «пипл это схавает». Но увы. А вот на социальное кино прокатчики сегодня смотрят с интересом. Другой вопрос – каково предложение? Банальная слезная драма? Однажды я полгода не мог найти режиссера для фильма об инвалиде-колясочнике. Потому что все предлагали одно и то же.

– Под грустную музыку по улице едет человек на коляске.

– Да. «Надо выжать слезу», – говорили они мне. Но кому она нужна? Прокатчикам? Нет. Спонсорам? Если только они продают медицинское оборудование. Донорам? Ну, им, наверное, все равно.

Вторая наша проблема – неумение создавать коллективы. Режиссер и продюсер еще могут договориться, но продюсер, режиссер, сценарист и оператор уже нет.

– При совместном творчестве такое бывает. Бывает и не такое. Тарковский с Солоницыным однажды подрались на площадке. Мне кажется, эта не та проблема, которую вообще нужно решать.

– Ой, не надо про фатум и невозможность его преодолеть. Вот в США кинопроизводство организовано грамотно. Там только бумаги подписывают полгода. Создается договорная структура, определяющая обязанности каждого и его процент от проката. Так они работают на общий успех.

И именно так появились фильмы «Форест Гамп» и «Человек дождя», где вроде бы человеческая беда показана, но как она захватывает!

– Недавно я услышала от эксперта по социальной рекламе фразу: «Одна реклама ничего не сделает. Это огромная комплексная работа с подключением разных сил. Плюс – само общество должно быть готово говорить на темы, которые мы ему предлагаем». Согласен ли ты с тезисом? И готово ли, по-твоему, беларусское общество говорить о социальных проблемах?

– С этим трудно не согласиться. Я даже усилю: цивилизации умирали тогда, когда они начинали думать, что достигли всего и стали лучшими в мире. Общество должно совершенствоваться постоянно. Ему нельзя без рефлексии, а добиться ее можно только комплексом мероприятий. И реклама с кино – лишь гвозди в огромном здании.

А вторая часть вопроса… Говорить на эти темы наше общество не готово. Люди охотно помогают нуждающимся деньгами, они соглашаются, что в каждом доме должен быть пандус, но, например, как работать вместе с людьми с инвалидностью категорически отказываются понимать – вот так, чтобы здесь твое рабочее место, а рядом – его. Исследование Центра европейской трансформации показало, что 75% беларусов этого не понимают. Дать денег – пожалуйста, остальное – нет. 

– Но, согласись, желание дать денег – это тоже эволюция.

– Да, первую ступеньку мы прошли. Пора ставить ножку на следующую. Когда затевался сбор средств на постпродакшн фильма «Души мертвые» (социальная драма, где среди героев – люди с инвалидностью, работающие в логистическом центре,– прим. ред.), мы рассчитывали и на тех, кто хочет развития кино, и на тех, кто озабочен социальными проблемами. В итоге первые нас не поддерживают, потому что «кино – это высокое искусство», а мы им «втюхиваем социалку». А вторые говорят, что с радостью пришлют деньги инвалидам, но не понимают, при чем здесь киношники, когда они здоровые.

Тизер к/ф «Души мертвые», реж. В. Красовский

Наверное, мы опередили свое время. Оказались впереди паровоза и попали под него. Сбор средств через краудфандинговую площадку идет гораздо медленнее, чем я рассчитывал.

– Что ты будешь делать дальше?

– Если гора не идет к Магомету… То есть если мы не можем добиться эффекта, обращаясь к людям через СМИ и соцсети, мы пойдем к ним ножками.

– В смысле? С шапкой, что ли?

– Когда нам нужно было помещение для съемок, на помощь пришла компания Балтспед Логистик. А сейчас они рассказывают о нас своим работникам. Коллектив другого предприятия –АртИдея – участвовал в съемках, а теперь помогает с продвижением фильма. Сейчас я ищу партнеров, которые обеспечат нам общественную поддержку.

– А если краудфандинг все-таки не получится?

– Получится.

–?

– Общество – это не один человек. Мы просто пока не добрались до тех, кто хотел бы нас поддержать.

Примечание: Социальная драма «Души мертвые» (реж. Виктор Красовкий) – короткометражный фильм о жизни беларусского предприятия. Кино снято одним планом и будет показано без монтажных склеек. В данный момент команда проекта собирает средства на постпродакшн фильма.