
Петр Гузаевский
На мусорные кучи, разбросанные остатки бытовых отходов в самых неожиданных местах можно наткнуться каждый день. Вот и во вторник неизвестный устроил свалку прямо под окнами пятиэтажки по ул. Заводской,16 возле центрально аптеки, он вывалил бутылки, пачки от сигарет, пакеты от молочных продуктов, кофе, остатки копченой селедки и других отходов. Полежав на жаре всего несколько часов, эти отходы чловеческой жизнедеятельности источали удушливый “аромат”.
Жильцы, естественно, возмутились, потому что с тех пор, как возле их дома устроили импровизированную стоянку автомобилей, мусор появляется там почти каждый день.
“Никакой совести нет! Это ж свинство – гадить у людей под окнами, разводить антисанитарию. И как с такими бороться?” – негодовала жительница этого дома Ядвига Бобко. По ее словам, собирая весь этот хлам, она случайно нашла квитанцию по оплате мобильного телефона на фамилию некоего господина Меркулова. Как она оказалась в куче мусора, можно только догадываться. Жаль, что две последние цифры номера телефона невозможно было прочитать, может, этот гражданин смог бы пояснить, каким таким невероятным образом в куче мусора остались его контактные данные?
То, что жить в грязи, среди мусора неприятно, наверное, поняли еще наши далекие предки из каменного века: один из них взял вдруг и убрал из пещеры щепки, оставшиеся на полу после изготовления дротика.
И никому, кроме, конечно, совсем опустившихся элементов, не придет в голову создавать эти горы в собственном жилище. Зато на улице позволено все, главное, чтобы никто не видел.
На эту тему вспомнился один из рассказов Михаила Булгакова «Столица в блокноте»: «Во что обходится курение». Из хаоса каким-то образом рождается порядок. Некоторые об этом узнают из газет со значительным опозданием, а некоторые по горькому опыту на месте и в процессе создания этого порядка. Так, например, нэпман, о котором я расскажу, познакомился с новым порядком в коридоре плацкартного вагона на станции Николаевской железной дороги. Он был в общем благодушный человек, и единственное, что выводило его из себя, – это большевики. О большевиках он не мог говорить спокойно. О золотой валюте – спокойно. О сале – спокойно. О театре – спокойно. О большевиках – слюна. Я думаю, что если бы маленькую порцию этой слюны вспрыснуть кролику – кролик издох бы во мгновение ока. 2-х граммов было бы достаточно, чтобы отравить эскадрон Буденного с лошадьми вместе. Слюны же у нэпмана было много, потому что он курил. И когда он залез в вагон со своим твердым чемоданом и огляделся, презрительная усмешка исказила его выразительное лицо.
– Гм… подумаешь, – заговорил он… или, вернее, не заговорил, а как-то заскрипел, – свинячили, свинячили четыре года, а теперь вздумали чистоту наводить! К чему, спрашивается, было все это разрушать? И вы думаете, что я верю в то, что у них что-нибудь выйдет? Держи карман. Народ – хам. И все им опять заплюет!
И в тоске и в отчаянии швырнул окурок на пол и растоптал. И немедленно (черт его знает, откуда он взялся,- словно из стены вырос) появился некто с квитанционной книжкой в руках и сказал, побивая рекорд лаконичности:
– Тридцать миллионов!
Не берусь описать лицо нэпмана. Я боялся, что его хватит удар.
Прихожу в театр. Давно не был. И всюду висят плакаты «Курить строго воспрещается». И думаю я, что за чудеса: никто под этими плакатами не курит. Чем это объясняется? Объяснилось это очень просто, так же, как и в вагоне. Лишь только некий с черной бородкой прочитав плакат – сладко затянулся два раза, как вырос молодой человек симпатичной, но непреклонной наружности и:
– Двадцать миллионов.
Негодованию черной бородки не было предела. Она не пожелала платить. Я ждал взрыва со стороны симпатичного молодого человека, игравшего благодушно квитанциями. Никакого взрыва не последовало, но за спиной молодого человека, без всякого сигнала с его стороны (большевистские фокусы!), из воздуха соткался милиционер. Положительно, это было гофманское нечто. Милиционер не произнес ни одного слова, не сделал ни одного жеста. Нет! Это было просто воплощение укоризны в серой шинели с револьвером и свистком. Черная бородка заплатила со сверхъестественной быстротой.
Случай с черной бородкой так подействовал на мою впечатлительную душу (у меня есть подозрение, что и не только на мою), что теперь, куда бы я ни пришел, прежде чем взяться за портсигар, я тревожно осматриваю стены – нет ли на них какой-нибудь печатной каверзы. И ежели плакат «Строго воспрещается», то я ни курить, ни плевать не стану ни за что.
Может, чтобы привить людям культуру, действительно нужны лозунги и плакаты с надписями: «За чистоту города»? Они стали бы напоминанием, что сорить –это плохо. А еще вдобавок увеличить ответсвенность за выброс мусора в неустановленном месте до таких пределов, чтобы брошенный окурок обернулся штрафом, от которого охватывает ужас. Бросил, а тут, словно из-под земли, тебе инспектор: «Десять миллионов!…» Как думаете, поможет?
У Гродне 78-гадовы пенсіянер памёр пасля наезду раварыста ў лесапарку «Пышкі». Аварыя на веладарожцы адбылася…
Тарифы на ЖКУ планируют индексировать каждый квартал с учётом роста доходов населения. При этом оплата…
В Гомельской области можно бесплатно сдать продукты на радионуклиды. В октябре проверка продуктов из частного…
У доме і гаражы 53-гадовага замежніка знайшлі пісталет, два рэвальверы і патроны часоў Другой сусветнай…
В конце ноября через «Берестовицу» запустят новые автобусы в Польшу. Ежедневный рейс свяжет Гродно с…
Гражданские беспилотники в Беларуси нельзя ввозить, хранить, приобретать, передавать или запускать без соблюдения установленных правил.…
This website uses cookies.
Read More