Человекосвинство или Как приучить к культуре?

На мусорные кучи, разбросанные остатки бытовых отходов в самых неожиданных местах можно наткнуться каждый день. Вот и во вторник неизвестный устроил свалку прямо под окнами пятиэтажки по ул. Заводской,16 возле центрально аптеки, он вывалил бутылки, пачки от сигарет, пакеты от молочных продуктов, кофе, остатки копченой селедки и других отходов. Полежав на жаре всего несколько часов, эти отходы чловеческой жизнедеятельности источали удушливый “аромат”.

Жильцы, естественно, возмутились, потому что с тех пор, как возле их дома устроили импровизированную стоянку автомобилей, мусор появляется там почти каждый день.

“Никакой совести нет! Это ж свинство — гадить у людей под окнами, разводить антисанитарию. И как с такими бороться?” – негодовала  жительница этого дома Ядвига Бобко.   По ее словам, собирая весь этот хлам, она случайно нашла квитанцию по оплате мобильного телефона на фамилию некоего господина Меркулова. Как она оказалась в куче мусора, можно  только догадываться. Жаль, что две последние цифры номера  телефона невозможно было прочитать, может, этот гражданин смог бы пояснить, каким таким невероятным образом в куче мусора остались его контактные данные?

То, что жить в грязи, среди мусора неприятно, наверное, поняли еще наши далекие предки из каменного века: один из них взял вдруг и убрал из пещеры щепки, оставшиеся на полу после изготовления дротика.

И никому, кроме, конечно, совсем опустившихся элементов, не придет в голову создавать эти горы в собственном жилище. Зато на улице позволено все, главное, чтобы никто не видел.

На эту тему вспомнился один из рассказов Михаила Булгакова «Столица в блокноте»: «Во что обходится курение».  Из хаоса каким-то образом рождается порядок. Некоторые об этом узнают из газет со значительным опозданием, а некоторые по горькому опыту на месте и в процессе создания этого порядка. Так, например, нэпман, о котором я расскажу, познакомился с новым порядком в коридоре плацкартного вагона на станции Николаевской железной дороги. Он был в общем благодушный человек, и единственное, что выводило его из себя, — это большевики. О большевиках он не мог говорить спокойно. О золотой валюте — спокойно. О сале — спокойно. О театре — спокойно. О большевиках — слюна. Я думаю, что если бы маленькую порцию этой слюны вспрыснуть кролику — кролик издох бы во мгновение ока. 2-х граммов было бы достаточно, чтобы отравить эскадрон Буденного с лошадьми вместе. Слюны же у нэпмана было много, потому что он курил. И когда он залез в вагон со своим твердым чемоданом и огляделся, презрительная усмешка исказила его выразительное лицо.

— Гм… подумаешь, — заговорил он… или, вернее, не заговорил, а как-то заскрипел, — свинячили, свинячили четыре года, а теперь вздумали чистоту наводить! К чему, спрашивается, было все это разрушать? И вы думаете, что я верю в то, что у них что-нибудь выйдет? Держи карман. Народ — хам. И все им опять заплюет!

И в тоске и в отчаянии швырнул окурок на пол и растоптал. И немедленно (черт его знает, откуда он взялся,- словно из стены вырос) появился некто с квитанционной книжкой в руках и сказал, побивая рекорд лаконичности:

— Тридцать миллионов!

Не берусь описать лицо нэпмана. Я боялся, что его хватит удар.

Прихожу в театр. Давно не был. И всюду висят плакаты «Курить строго воспрещается». И думаю я, что за чудеса: никто под этими плакатами не курит. Чем это объясняется? Объяснилось это очень просто, так же, как и в вагоне. Лишь только некий с черной бородкой  прочитав плакат — сладко затянулся два раза, как вырос молодой человек симпатичной, но непреклонной наружности и:

— Двадцать миллионов.

Негодованию черной бородки не было предела. Она не пожелала платить. Я ждал взрыва со стороны симпатичного молодого человека, игравшего благодушно квитанциями. Никакого взрыва не последовало, но за спиной молодого человека, без всякого сигнала с его стороны (большевистские фокусы!), из воздуха соткался милиционер. Положительно, это было гофманское нечто. Милиционер не произнес ни одного слова, не сделал ни одного жеста. Нет! Это было просто воплощение укоризны в серой шинели с револьвером и свистком. Черная бородка заплатила со сверхъестественной быстротой.

Случай с черной бородкой так подействовал на мою впечатлительную душу (у меня есть подозрение, что и не только на мою), что теперь, куда бы я ни пришел, прежде чем взяться за портсигар, я тревожно осматриваю стены — нет ли на них какой-нибудь печатной каверзы. И ежели плакат «Строго воспрещается», то я ни курить, ни плевать не стану ни за что.

Может, чтобы привить людям культуру, действительно нужны лозунги и плакаты с надписями: «За чистоту города»? Они стали бы напоминанием, что сорить –это плохо. А еще вдобавок увеличить ответсвенность за выброс мусора в неустановленном месте до таких пределов, чтобы брошенный окурок обернулся штрафом, от которого охватывает ужас. Бросил, а тут, словно из-под земли, тебе инспектор: «Десять миллионов!…» Как думаете, поможет?