Валентина Агеенко: «По моей жизни можно кино снимать…»

У этой пожилой женщины с первого взгляда ни за что не угадаешь ее возраст, она выглядит лет на десять моложе. Да и не мудрено: оптимистка по жизни, жизненные перипетии и военное детство ее не сломили, а напротив, закалили боевой дух. Она и теперь очень активна, однако говорит, что силы уже оставляют ее.  Очень сожалеет, что жизнь пролетела так быстро, что она и не заметила, как наступила старость.

«Я иногда вспоминаю детство, молодость, и думаю: неужели все это со мной было? И самой не верится. Из истории моей жизни можно кино снимать, столько событий случилось,  – сказала Валентина Семеновна. 

Точную дату рождения не помнит

Валентина Агеенко родилась в 1935 году осенью. Точную дату она не помнит, и вот что рассказала по данному поводу: «Нас двенадцать детей у мамы было, она мать-героиня, ее даже награждали орденом Матери. Однажды я ее спросила: «Мама, когда я родилась?» Мне интересно было, я же у нее восьмая… Тогда мама мне сказала: «Родилась ты, доченька, после Покров, мы уже все убрали на полях, чистенько было…» Да и где ей было все запомнить, с такой-то кучей деток? Да еще война, тогда все документы сожгли, пришлось потом восстанавливать…

Еще ее мама рассказала дочери, что родила ее вечером, после работы: днем трепала лен, а пришла домой, тут и она на свет появилась.

«Не было раньше декретных отпусков, женщины рожали едва ли не на работе, в поле…» – сказала Валентина Семеновна.

«Во время войны у нас своя Хатынь была…»

Война началась, когда Валентине еще даже не исполнилось 6 лет. Некоторые эпизоды того времени накрепко врезались в память.

«Помню, как немцы наступали. Первые были спокойные, добрые.  Въехали в деревню на машинах, а сзади прицепчик:  бочку или вина, или напитка какого-то привезли и наших угощали. Один немец залез на нашу крышу и говорит: «День-два, Москва наш будет!..» Так были они уверены в своей победе», – рассказала женщина.

Да не тут-то было: немцы столкнулись с партизанским движением, которое надолго отодвинуло  планы на быструю победу. В одной из стычек партизан с противником семья Валентины потеряла кров, и чудом остались  живы.

«Офицерский состав приехал к нам занимать деревню, а тут партизаны были. Они побили этих офицеров, только одному удалось удрать на машине в соседнюю деревню, где базировался их карательный отряд. Через час они вернулись, чтобы перестрелять нас всех и деревню спалить дотла, – рассказала Валентина Семеновна. –  Они оцепили нашу деревню, ни одного человека не выпускали, чтобы никто не убежал, стреляли,  а дома все сразу зажигали,  как шли…»

По словам Валентины Семеновны, люди спасались, как могли, ведь никто не ожидал этого беды, и многие сельчане были дома. Один из жителей деревни, после того как на его глазах застрелили его ребенка, залез в бочку и  прикатился к немецким машинам, чтобы избежать пуль.

В другую хату немцы забежали, где молодая мать кормила грудью ребенка – их застрелили. А вот ее маленький двухлетний сынок залез под стол и остался жив. Один из немцев обнаружил его под столом и вынес из хаты, так малыш избежал участи своей семьи.

«Мы голенькие выскочили на улицу, как были:  и без трусиков и босенькие , мама с грудной девочкой на руках!» – вспоминала женщина. И рассказала, как они спасались от немцев.

На улице 6-летняя Валентина схватила маленького братика за руку и потащила за собой, чтобы спрятаться.

«Бегу к погребу и братика за собой тащу. Маленькая-маленькая, а соображение было, что спасаться надо.  Кричу: «Мама, бежим от немцев в соседнюю деревню, там сховаемся!..» – сказала она. – А пули фиу, фиу вокруг меня свистят, а я бегу, и ни одна не попала! Тут мама кричит: «Иди назад!» Я вновь бегу с ребенком, а пули снова свищут над головой. Прости чудом меня не задели».

Семью немцы решили сжечь.

«Недалеко от нашего дома овчарня с соломой горела, нас решили отвести туда.  Один из немцев вызвался нас сопровождать. Мы идем впереди, а он за нами с автоматом. Мы подошли к пруду, и заголосили, тянем маму за юбку в воду и просим: «Мама, давай утопимся, это не так страшно, как гореть!» Сами-то не прыгаем, а ее тянем, с мамой и умирать не так страшно!» – рассказала Валентина Агеенко.

Но мама шла вперед, к гумну, и детки бежали вслед за ней. Возле самого огня она упала на землю, детей подгребла под себя, сколько смогла обхватить руками. Немец пострелял немного, и ушел. Все остались живы.

«Не знаю, почему он нас не убил. Может, пожалел, увидел, что мы мал мала меньше, все голенькие, а у него семья дома осталась. А может, верующий был, не смог грех на душу взять. Наверное, он вверх стрелял, чтобы нас не задеть. Я и сейчас думаю над этим: почему мы тогда живы остались, почему нас пули не брали?» – вспоминала женщина.

Семья лежала в дыму до тех пор, пока не стемнеет, а позже ползком пробирались к соседней деревне, где спрятались в овчарне. Позже они долго мыкалась по чужим людям, пока им не выделил угол их дедушка.

Как «агрономка» председательствовала в колхозе

После войны Валентина окончила среднюю школу, потом – сельскохозяйственный техникум, после чего молодого агронома послали по распределению работать в колхоз «Правда» в д. Локтыши Ганцевичского района.

Валентина пришлась по душе местным жителям.

«Мне сразу же дали прозвище «агрономка», а ведь я еще и звеньевой была. Всегда впереди, на своем примере людям показывала, как надо работать. Жнеи, помню, смеются: агрономка, покажи, как надо жать! Я беру в руки серп и жну. Работы не боялась никакой, сама первая за нее хваталась, может, поэтому и люди меня слушались», –  сказала Валентина Семеновна.

Она рассказала, что могла собрать молодежь по деревне и заставить работать всю ночь, если была такая необходимость.

«Говорю: будет дождь, надо снопы обмолотить! Обегу всю деревню, попрошу поработать, и не отказывали, шли, – рассказала она. – Я первая становилась работать, хватала тяжеленные снопы и молотила, даром что маленькая и хрупкая. А мне помогали, солому откидывали, снопы подавали, никто не  отлынивал. Вот так люди раньше работали – за совесть».

Когда председатель колхоза поехал на учебу, ее поставили вместо него. Требовательная к себе, она также относилась и к людям.

«Выкопали картошку, а в бурты закрыть не успели. Я думаю, не украли бы, я головой за нее отвечаю. Взяла палку и пошла сторожить. Сейчас думаю: откуда смелость взялась, что я могла той палкой сделать, кого напугать? Дали бы раз по голове, забыла бы как маму с папой звать! – улыбнулась пенсионерка. – Но обошлось, никто в тот раз не приходил за картошкой…»

А вот украденный лен находила.

«Когда трепали лен, люди себе пучки то в рукава, то в сапоги засовывали. Я, если найду, тихонечко так говорю: на первый раз прощаю, а во второй составлю акт. И составляла, бывало, но редко. Жалела людей, прощала», – сказала она.

Женщина рассказала, что она и дальше бы работала в колхозе, ведь ей эта работа нравилась, если бы ее не забрали в райком партии в район.

«Сказали: такие активные да инициативные в райкоме нужны. Вот так и закончилась моя работа на земле, и пошла я дальше по партийной линии», – рассказала она.

Подробнее о жизни Валентины Агеенко: о том, как во время войны они умирали от голода, и почему ей до сих пор вспоминается маленький брат Васенька, как встретили Победу, как ежедневно бегала в школу за семь километров, и за что ее хотели лишить должности в райисполкоме, читайте в печатной версии газеты «Ганцавіцкі час».