Исповедь матери, лишенной родительских прав

Началось все в 1977 году, когда я из Минска с двумя детьми переехала в Ганцевичи, где второй раз вышла замуж. В 1979 году у меня родилась дочка, потом вскоре и сын. Когда мальчику было шесть месяцев, у него вдруг резко поднялась температура, и медики моего ребенка не смогли спасли. Позже у меня родились еще дети…

Жизнь шла своим чередом. Боль от утраты первого ребенка стала в жизненных хлопотах немного уходить на второй план. Но тут вновь злой рок: у меня на глазах насмерть разбилась моя малолетняя дочка. Это была нелепая смерть. Ту ночь, когда одновременно проснулись сразу двое детишек, я помню как сейчас. Я пошла на кухню, чтобы подогреть молоко, ребенка в коляске взяла с собой. Пока наливала в бутылочку смесь, ребенок как-то повернулся, и коляска перевернулась… Дитя разбивается у меня на глазах… Губки ребенка моментально синеют, я вызываю скорую помощь, но ребенок умирает у медиков на руках. Горе белой пеленой закрыло мои глаза. Было тяжело, но я понимала, что нужно жить дальше ради своих детей, нужно было их поднимать на ноги. Мое сердце рвалось на части: разум понимал, а сердце нет.

В отношении меня начались гонения… Шпионили, подслушивали, соседи нашу семью гнобили. Я думала, что не выдержу и сойду с ума. Да, мы были не святые: по праздникам могли и выпить. Но за нами была такая слежка и контроль, что как только к нам приходили гости или знакомые, сразу приезжала милиция.

В 1988 году меня лишили родительских прав. Когда забирали детей, мне говорили, что моя дочь будет купаться в роскоши, что ей будет с новыми родителями лучше, чем со мной, а вышло вот как… Двоих старших забрали мои родители. Троих младших распределили по интернатам. На мне осталось клеймо алкоголика. На работу никуда не брали, а алименты начисляли. Денег не было. Как жить? Я зарабатывала на ягодах, грибах, убирала людям дома, стирала.

Я, хоть мне это и не требовалось, только ради формальности поехала на кодировку. Удалось устроиться на работу в заготконтору. С меня высчитывали деньги на содержание детей. Но однажды ко мне пришли какой-то мужчина нерусской национальности, заведующий РОНО и еще кто-то. Предложили написать отказную на одного ребенка. Я сказала, что никогда этого не сделаю и попросила оставить меня в покое. Они уехали. В следующем месяце я обратила внимание, что мне выдали всю зарплату, удержания на детей нет. Мысль о том, что же случилось с моими детьми, меня не оставляла ни на минуту.
Еду в интернат к дочери Татьяне в Пинск. Узнаю, что Олю и Алину удочерили. Олю назвали Светой. Я пыталась узнать, где мои девочки и что с ними, но никакой информации мне не давали.

У меня развивается онкология. Меня положили в Барановичскую больницу на лечение. И вот однажды звонит мне сын и говорит, что ко мне приедет Оля. Какая Оля, я не уточнила, но у меня с таким именем и подруги, и сестра.

И вот в воскресенье открывается дверь, и я чуть не упала в обморок… в палату зашла дочь. Я ее даже не узнала, думала, что это Алина. А это была отданная в другую семью дочь Оля, которую звали уже Светой.

При встрече она мне рассказала, что сначала она попала в семью супругов, которые хотели улучшить жилищные условия. Но их соседи постоянно писали в органы опеки о том, что для жизни девочки созданы неподобающие условия проживания. Со временем девочку передали в другую семью. Это были уже немолодые родители, но своих детей у них не было. Девочка выросла. В 16 лет она выходит замуж, но жизнь не складывается. Потом новые отношения, потом опять… Четвертый брак был с мужчиной, которому было 60 лет, но опять не ужились. Теперь она связалась с мужчиной, который на данный момент находится в тюрьме. Жизнь у дочери не сложилась, и она, несмотря на то, что ее растила другая женщина, обвиняет в своих неудачах и меня тоже.

Она звонит мне и говорит, что нужны деньги на ЭКО, потому что не может забеременеть. А где я ей возьму такие деньги? Теперь она во всех бедах винит кого угодно, но только не себя. Я пытаюсь давать ей наставления, но она лишь ругается со мной и слушать не хочет. Она выносит мозг не только мне, но и той женщине, которая ее вырастила. Та плачет и звонит мне.

Но я в чем виновата? Все мои дети имеют неплохое образование, все при работе, а с этой вот так получилось, хоть и все дети из одной семьи. У меня пятеро внуков, трое правнуков.

Я благодарна той матери, что одевала и кормила мою доченьку. Мы с приемной мамой теперь общаемся, стали как родня, дарим друг другу подарки. Муж ее умер, и ей тяжело со Светой справиться. Хоть Светлана и моя дочь, но она выросла гадким утенком. И что с этим теперь делать, я не знаю. Предъявить претензии приемной маме я не могу, я должна ей еще и спасибо сказать.

Когда был суд по поводу лишения меня родительских прав, я сказала, что Всевышний есть и он рассудит. И, похоже, рассудил. Одна соседка, которая давала показания в суде о том, что я плохая мать, убила мужа и села в тюрьму на 10 лет, у второй соседки невестка поехала с любовником и разбилась, третья привезла к себе свою мать, и та упала с балкона и разбилась.

Я хожу в церковь и никому не желаю зла. И мне кажется, что люди, которые были замешаны тогда в моих бедах, уже признали свои ошибки. И теперь при встрече со мной они опускают голову. А однажды одна женщина подходит ко мне и говорит: «Галя, я буду ползать перед тобой на коленях, только прости меня». Она боится, что ее судьба тоже накажет.

После всего рассказанного я хочу спросить: о чем думают органы опеки и попечительства, когда забирают у родителей детей? Похоже, никого не волнует, что будет с ними дальше. Кто станет для них лучше, чем родная мать? Я считаю, что никогда никакие приюты и самые лучшие приемные родители не заменят родную мать, какой бы она ни была…

Примечание: из этических соображений имена героев были изменены.