Почему была попытка суицида – вопрос открытый? Но что делать дальше?

 В семье Марии и Павла Сергейчик из Люсино всего восемь детей. Пятеро из них у Марии от первого мужа, двое несовершеннолетних – это дети Павла от первого брака. Есть у супругов и совместный ребенок – девочка Александра, которой на данный момент нет еще и двух годиков. Однако ни один ребенок теперь с родителями не проживает, так как нахождение в семье «может привести к несчастному случаю». Но даже в учреждении, куда дети направлены для защиты, одного из ребят чуть не потеряли навсегда.

С чего все началось?

Началось все с того, что еще в октябре 2014 года несовершеннолетние дети решениями совета Люсинского я/с-СШ по профилактике безнадзорности и правонарушений признаны находящимися в социально опасном положении.

Комиссия утверждала, что «родители ненадлежащим образом исполняют свои обязанности по воспитанию детей: своим поведением лишают детей минимальных жизненных благ, не заботятся об их здоровье, нравственном, физическом и психологическом развитии, материально-бытовом обеспечении, обучении; не на должном уровне осуществляется надзор за несовершеннолетними, что может привести к несчастному случаю».

За родителями был установлен тотальный контроль.

На момент посещения семьи комиссией  в апреле 2016 года, отец уже вернулся с работы, мужчина был трезв. Мать же застали за распитием спиртных напитков. Родителям было сделано замечание не только об их состоянии, но и о неопрятном виде детей и об антисанитарии в доме.

Уже в мае родителям вынесли предупреждение о возможности признания детей нуждающимися в государственной защите.

В конце августа во время посещения семьи оба родителя признались, что  в состоянии алкогольного опьянения. Ни жилищные условия, ни вид детей комиссию также не устроили, и было принято решение о помещении несовершеннолетних в детское отделение Ганцевичской ЦРБ. Позже дети были признаны нуждающимися в госзащите и со статусом оставшихся без попечения родителей 2 сентября помещены в приют.

Почему и за что забрали – это тема другой статьи

Когда дети были в семье, они холодно им было или бедно,  были живы и здоровы, а когда они были признаны нуждающимся в государственной защите и помещены в приют, мальчик спустя время решил свести счеты с жизнью – тут есть над чем задуматься.

И теперь вопрос даже не в том, кто ответит за то, что ребенок, который был помещен в приют, хотел покончить жизнь самоубийством? А в том, что стало причиной того, что мальчик полез в петлю? И как сделать так, чтобы у него больше и мыслей не возникло о чем-то подобном? Вот теперь над чем нужно думать комиссии, дабы упредить подобные случаи в этой и в других семьях!

Мальчик выздоравливает, и теперь встает вопрос о том, что же дальше? Куда ему идти? Вернуться туда, где стены будут напоминать о том дне, когда он чуть не погиб? Или вернуться домой, куда он, по словам матери, так хотел вернуться и постоянно спрашивал, когда они вновь заживут всей дружной семьей?

Потерять детей, оказывается, достаточно легко. Несколько неверных шагов и глупых ошибок в виде пьяных посиделок со стороны родителей и государственная машина по отобранию детей запустилась.

Логика государства проста – смотри за детьми и никто тебя не тронет, никто не посягнет на самое дорогое что есть у матери – детей. А если уж ты попал в этот механизм, то уже никакие доводы о том, что оступились, не  думали или ничего дурного своим детям не желали, уже не действуют.

Когда я слушала родителей, узнала мнение односельчан, то попыталась ответить себе, где же лучше детям – с запутавшимися в своих житейских проблемах, но родными и любящими людьми, или в казенном доме под защитой государства, где жизнь детей, как оказалось, все равно в опасности? Ответить однозначно, даже себе, я так и не смогла.

Чтобы ни говорили органы опеки, комиссии по делам несовершеннолетних или односельчане, Мария и Павел не похожи на людей, потерявших человеческий облик. Но это сугубо мое мнение…