«Это же не День Победы, а День памяти, поэтому с горечью вспоминается то время. Ехал, как в ссылку, как декабрист. В загрязнённую зону отправляли служащих, потому что мы не имели права ослушаться приказа, который поступил после 9 мая 1986 года», – говорит Николай.
Он был сержантом милиции и в первых рядах по первому звонку отбыл в командировку. На поезде доехал до Бреста, где собрались командированные со всей области, и уже оттуда на автобусе они отправились в Гомельскую область (Брагинский район, деревню Савичи).
Медаль «Участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС », которой награждали участников ликвидации аварии.
Поселили ликвидаторов в здании местной школы. «Заходишь в трёхэтажную школу – сменочки висят: видимо, детям пришлось покинуть здание в спешном порядке. Деревня, где раньше жили сотни людей, будто вымерла. Магазины закрыты. В округе остались лишь дед-ветеран и женщина, которая работала на почте. Опустевшие дома грабили залётные, среди которых были и цыгане.
Я своими глазами видел, когда заходил в дома, как всё побито и разбросано», – вспоминает ганцевчанин. Николай Николаевич охранял территорию и дома от проникновения мародёров.
Во время, свободное от дежурства, приезжие жили обычной жизнью. Николай подружился с местным дедушкой. Говорит, что они вместе откопали на огороде и попробовали неприкосновенный запас. Дед угощал знакомого речной рыбой, которую готовил для себя. Рыбы в местной речке было полно. А командированные делились с ветераном тушенкой и сахаром. Питания приезжим хватало, потому что, помимо сухпайка, их кормили в школьной столовке пищей, приготовленной на привозной воде. В это время для людей, оставшихся в зоне, работники Ляховичского ПМК прокладывали водопровод. Земляки общались, а в свободное от дежурства время имели возможность почитать книги, среди которых были «Похождения бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека, произведения Шолохова… С собой Николай привёз книгу про Ивана Грозного.
ЖИЗНЬ В ЗОНЕ
Рабочие вели обычную жизнь. С родными поддерживали связь по телефону. А о невидимой угрозе вспоминали только при замере уровня радиации. Для этого работникам давали накопитель в виде брелка, который можно было прикрепить на сапог или на верхнюю одежду. У Николая показывало 0,8–0,12. Работники постоянно проходили дозиметрический контроль. А для дезинфекции ежедневно по возвращении в сельскую школу ополаскивали обувь в тазике с водой.
На въезде в зону стояли блокпосты с военнослужащими. «Мне жалко этих молодых пацанов, которые ещё жизни не видели, а их отправили в опасную зону. Когда я возвращался из зоны отчуждения, доктор мне сказал, что детей у меня не будет. О-ёй… Слава Богу, на тот момент у меня уже росли сын с дочерью. Думаю, через 10, 20 или 30 лет радиация всё равно может ухудшить здоровье», – говорит Николай Николаевич. По словам ганцевчанина, руководство предпринимало меры по сохранению здоровья, но какое воздействие оказывает радиация, люди толком не знали и пренебрегали некоторыми советами врача. Для уменьшения облучения командированным давали таблетки, но Николай препарат не принимал.
Николай Курилик (первый слева) вместе с другими ликвидаторами возле зоны отчуждения.
В зоне все ходили в одинаковой спецодежде, которую выдали на въезде. Служебная форма Николая во время командировки хранилась в полиэтиленовом пакете. Когда выезжали, переоделись в свои костюмы. Обратно привезли всех на автобусе до самого дома. Через полтора месяца на вахту завозили уже других работников.
А по возвращении с чернобыльской зоны Николай пользовался своим правом и ежегодно отдыхал в санаториях.
ГОРЬКАЯ ПРАВДА
По приезде в зону ганцевчанин дал подписку о неразглашении информации. «Когда возвращался домой, НКВДэшники предупредили: не дай Бог я кому стану рассказывать, что видел, – говорит Николай. – Вот почему Светлана Алексиевич получила Нобелевскую премию за «Чернобыльскую молитву. Она писала правду. А правду никто не любит».
«Когда вернулся, особых изменений в здоровье не заметил. А на вопросы врачей во время медосмотра называю свой универсальный рецепт: три с перцем, три без перца и три наверх, – шутит Николай Курилик. – Ведь доктор мне сказал, что радиация не достаёт до спирта».
После возвращения Николай Курилик проработал в милиции около года. С 1987 по 1991 работал в Машуках монтажником. Затем уехал на заработки в Россию. По возвращении работал в Ганцевичском лесничестве обычным рабочим. Перед пенсией был токарем на ОАО «Модуль».
Сейчас Николай на пенсии. Проживает в городе с супругой, имеет сына, дочь и четверых внуков. Николай Курилик говорит, что дожил до пенсии благодаря весёлому настроению.
О командировке в радиоактивную зону напоминает медаль ликвидатора, которую он получил по возвращении из зоны и хранит вместе с наградами отца.
«Раньше эта награда хоть что-то значила, – говорит Николай Курилик. – Я пользовался бесплатным проездом в общественном транспорте, отдыхал в санаториях. Мне обещали, что я раньше пойду на пенсию, но Григорьевич снял льготы. Считаю, что те ликвидаторы, которые действительно были в радиактивной зоне, заслуживают льгот. Ведь они рисковали своим здоровьем. А так получается, что украинцы по 19-й статье имеют льготы, а белорусы – нет. Но Бог с ним. Сколько Господь отмерил, столько и проживём».
