Комиссия решила: лишить и отобрать

В настоящее время у моей бабушки старший сын умер, дочь не может приезжать, потому что у них в Донбассе неспокойно. Остался только мой отец, но он работает трактористом-машинистом в лесхозе и осуществлять уход не может. Невестка, то есть моя мать – пенсионерка, а моя жена в декретном отпуске по уходу за годовалой дочкой, и больше родственников у бабушек нет, так как они приезжие. Мы молодая семья, своего жилья у нас нет, проживаем с моими родителями. После школы я выучился в СПТУ на каменщика, но официально устроиться на работу не могу из-за плохого зрения (по этой же причине не служил в армии), также не могу быть и водителем.

Почти два года назад у бабушки случился инсульт. Не успели ее выходить, как новая беда – в марте 2016 года ей ампутировали полностью левую ногу из-за тромба, и вот уже почти два года она прикована к кровати. Группы инвалидности у бабушки нет: врач сказал, что она свой жизненный ресурс исчерпала, так зачем вся эта волокита с группой инвалидности – может, она ей и не понадобится… Но бабушка молодец, держится… Да, половина пенсии уходит на подгузники и лекарства, но это уже другая история.

Раз в год приезжала проверка из органов социальной защиты. Последний раз были 15 ноября 2016 года, поговорили со старушками, сделали свои выводы и уехали. 21 декабря мне почтальон не принесла пособие. На следующий день моя мать позвонила, чтобы узнать, в чём дело. Ответ был категоричен: пособие сняли, потому что я лично не менял бабушке подгузники и по новому закону нельзя внуку ухаживать за родной бабушкой за деньги. И вообще, мол, им половина Хотыничей звонит и говорит, что я «не вылезаю из Москвы». Насчёт подгузников – правда, ну, не хочет моя бабушка в здравом уме оголяться перед своим внуком, а вот где находится Москва – не имею понятия, ни разу там не был.

В Минске был на «шабашках», жить ведь нужно, в болоте был, за черникой ходил, а вот в Москве быть не довелось. Но сплетни для социальной защиты –очень весомый аргумент, а звонили по этому поводу пол-Хотыничей или не звонили – дело десятое. Вот оформлять на пособие по уходу людей, действительно не «вылезавших» из Москвы, которые только числятся, а на самом деле получают деньги и все полностью отдают родне престарелых – можно, а принимать помощь моей жены в уходе за бабушкой – противозаконно. Жена тоже получает пособие по уходу за дочкой, но это ведь не означает, что подгузники ребёнку должна менять только она, почему же тогда в случае с беспомощной бабушкой ситуация резко меняется?

Кто может мне объяснить, почему это незаконно? И почему в копии протокола под номером 237160 от 20.11.2016 года, который нам дали на руки 30 декабря, написано, что проверка была не только 15 ноября, но ещё и 22 числа того же месяца, и вынесено решение прекратить выплату пособия с 1 декабря. Это ложь! Проверка была только один раз в год – 15 ноября. Но при современных технологиях написать и проштамповать можно что угодно. Когда мать позвонила, с ней не стали особо «церемониться» и даже съязвили: «А почему сами звоните? А-а, в Москву опять уехал…» На возмущение матери: «Как же так, снять накануне Нового года, когда деньги ждали, чтобы накрыть праздничный стол!?» на другом конце провода резко ответили: «Мой не работает, и как-то живём».

К сожалению, специалист не представилась, её имени-отчества не знаю. Услышал только, как мама ответила ей: «И сама не гам и другому не дам, так что ли?» Я как раз вернулся от бабушек, накануне одной из них вызывали «скорую помощь», мать протянула мне трубку, но нормального разговора не получилось и у меня. Было видно, что к своей цели работники шли целенаправленно и сдавать позиции не собирались. Состоялся разговор и с Натальей Игнатьевной, которая любезно пообещала приехать сразу после выходных, так как завтра исполком, и разобраться. В четверг после обеда мы позвонили опять и поинтересовались, почему никто так и не приехал, на что Наталья Игнатьевна уже не так любезно ответила: «Да, не приехали, но и вы не приехали тоже, а мы ведь отправили письмо…» Слова, что никакого письма мы не получали, ее не убедили, хотя моя жена не поленилась даже на почту съездить. Там сказали, что на наше имя не было писем вообще. Диалог с Натальей Игнатьевной закончился тем, что она сказала: «И что, я должна не верить своим сотрудникам? Хорошо, я лично приглашаю завтра на комиссию в свой кабинет».

Я поехал с женой, которую в кабинет не пускали, но когда она настояла, разрешили, но сказали, чтобы молчала, не встревала. На мой вопрос, почему никто не известил меня о том, что я уволен, мне ответили, что они не работодатели и не обязаны были этого делать. Но почему же тогда известили об этом другого мужчину из Хотыничей, проверка у которого тоже была в один день со мной, но, в отличие от меня, его не поленились найти на другом конце деревни, предупредили, дали подписать какие-то бумаги и вызвали приехать к ним в управление. И это не сплетни типа «половина Хотыничей звонит», а состоялся личный разговор моей мамы с этим человеком. Ответ был следующий: «Он по-другому был оформлен, с трудовой книжкой, так как ухаживал за чужим человеком». Чужой человек – это тёща, живущая в одном доме с дочерью и зятем. Ладно, пусть я был оформлен без трудовой книжки и стажа (хотя не понимаю, в чём разница), но как-никак я зарабатывал в семью хоть небольшие, но деньги. На комиссии мне бросили фразу: «А что, без денег смотреть не будете?!» Не я придумал этот закон, мы свою бабушку любим и будем ухаживать за ней в любом случае, но если по закону положено пособие, почему нужно от него отказываться в такое сложное время, когда невозможно найти работу? Не помогли и слова председателя нашего исполкома, который в личной телефонной беседе подтвердил, что так как является соседом наших бабушек и периодически видит меня у них, то поездки в Москву отпадают.

Целый год из месяца в месяц 14 числа мы с женой возили ребёнка к педиатру на осмотры, взвешивания, прививки, а 21 числа лично расписывался в ведомости у почтальона. Как-же это я умудрялся добираться к сроку из российской столицы? На личном самолёте, не иначе. На мой повышенный тон негодования: «Вы же социальная защита, значит, должны защищать население, а не снимать стареньких людей с обслуживания…» меня грубо оборвали, мол, ищите им социального работника, не то вообще сейчас вызовут на меня милицию или охрану, и вообще весь разговор записывается. Я что, преступник какой-то? Не пью, не курю, люблю свою семью, как говорится, не состоял, не привлекался… Или моё преступление заключается в том, что не я лично менял подгузники, а делали это моя мама, жена и иногда 90-летняя слабовидящая бабка.

В деревне жить старикам очень трудно – это не в городе. В акте проверки записано, что, со слов Феодосии Яковлевны, она всё делает сама. Здорово, конечно! Человеку 90 лет, почти не видит, а ухаживает и за собой, и за инвалидом-племянницей 85-и лет. Они хоть представляли себе этот процесс? Я приезжал вместе с женой или матерью, чтобы переложить бабушку на другую кровать и перестелить её постель, а тут бабуля сама с этим справляется. А она уже давно не носит дрова, воду, не покупает продукты, лекарства. И как вообще специалисты социальной службы, приезжая с проверкой не чаще одного раза в год, могут определить, на каком уровне осуществляется надомный уход за состаревшими инвалидами?

Кстати, письмо с уведомлением пришло, правда, на другой день после моей поездки на «комиссию», когда в нём уже не было надобности. Наверное, в социальной службе не очень-то и хотели дослать его вовремя. Пишу не для того, чтобы мне вернули пособие. В моей семье лодырей нет, мы всегда жили и живём своим трудом, сами, помогая друг другу, строим себе дома, растим детей, помогаем старшим. Мы не пропадём, но я хочу понять, насколько нужны и важны такие вот службы или, точнее, специалисты, которые и общаться с населением не научились с уважением, а включают без предупреждения диктофон и провоцируют на повышенный тон, при этом тихонько посмеиваются и переглядываются, да еще и угрожают подать заявление за клевету на мою мать, якобы они совсем не то говорили ей по телефону. Доказательств у меня нет, разве что сделать распечатку звонков.